Чтение онлайн

Незадолго до заката собрал воевода казаков городовых и полевых, порубежных, которые со сторож отступили в крепость. Заговорил:

– Язык мне нужен вот так, – рубанул ребром ладони по кадыку. – Позарез. Хитрят басурманы, а мы что тебе котята слепые, только что вылупившиеся. Не гоже так, братия.

– На вылазку хочешь? – вразнобой посыпались вопросы, а следом – уверения: – Не сомневайся, не заупрямимся.

– Нисколько не сомневаюсь, только не о том я. Прикинул я – не годится вылазка. Опасаюсь я ее, а язык нужен. Вот и подумал…

– Верно, полдюжины хватит, – вышел на круг костистый казак с окладистой бородой и пышными усами. – К юрте, кляп в рот и – айда обратно. Я готов.

– Ишь ты, опередил меня, – довольно проговорил Никифор. – Кто еще по доброй воле?

Городовые казаки нерешительно переминались с ноги на ногу. Не привычна им просьба воеводы, а из сторож которые почти все согласились. Воевода поручил вызвавшемуся первым казаку-добровольцу выбирать для себя пятерых сослуживцев. Потом сказал им:

– Мастерицам велел я белые накидки вам изготовить. Скоро принесут. А уговор такой: дружина, казаки и дети боярские в готовности будут, пособят враз, если нужда возникнет. Для вас коней тоже приготовим. Умыкнете языка, как от стана до крепости половину пути осилите, прокаркайте вороной. Трижды.

– Куда с добром, – довольно отозвался бородатый казак. – А о нас, воевода, не сомневайся, не впервой.

Ему ли, стремянному князя Воротынского, воеводил который на засечной линии почитай до самого Козельска, не знать, как ловки казаки и дети боярские на сторожах. Им и лазутить приходилось, и сакмы перехватывать, схлестываясь с ними в коротких, но жестоких сечах, и станицами многодневно степь копытить, надеясь лишь на себя, не рассчитывая вовсе на скорую помощь. Засечная линия на украинах царевых не приемлет неловких и робких, они просто гибнут.

– Что ж, с Богом.

Ходка за языком удалась славно. Причем, не одного сгребли казаки, а целых двух. Один из них – десятник. До самого утра пленники упорствовали, хотя досталось им и плетей, и зуботычин вволю, а утром поняли, что ошибочно допрашивают их вдвоем. Повели десятника в кузницу, где новый подмастерье кузнеца раздувал уже горн. Оголили пленника до пояса, на угли положили пару железных прутков. Смотрит на весело разгорающийся огонь пленник насупленно и молчит.

– Почему сразу на штурм не пошли?

Молчание в ответ.

– Сколько воинов осадили крепость?

Молчание в ответ.

– Идут ли следом стенобитные машины и стенобитные орудия?

Желваки лишь жгутятся на широкоскулом лице.

– Ну да ладно, Господь простит, если так. Не желаешь по-доброму – твоя воля.

Кто-то из казаков предложил не каленым железом прижаривать, а руки на наковальню положить и – кувалдой.

– Левую сперва, а не одумается – правую тоже. Чтоб никогда сабли в руках держать не мог.

– И выхолостить, если не дойдет. Ни воин, ни мужик.

Всем понравилось это предложение, и толмач со смехом перевел пленнику, что намерены с ним сделать. Добавил при этом:

– Скажешь если все, что ведомо тебе, жив и невредим останешься. В кузню определим, когда отобьемся от твоих. – И к кузнецу: – Как, возьмешь молотобойцем?

– Крепок. Сгодится.

– Убейте меня, – вдруг резко заговорил пленный. – Так предопределил Аллах…

– Не бог твой тебя наказал, а ты сам себя, раззява. Тебя твои убьют, когда мы тебе руки расквасим, выхолостим и выбросим за ворота. Ты не хуже нас знаешь, что тебя ждет. Хребтину принародно переломят. И десятку твою всю казнят. А может, и сотню. С сотником во главе.

– Сотника нет. Он только меня и того, кого со мной схватили, в своем шатре оставил. Он сотню куда-то увел. Куда, мне неизвестно. Шатер его мы поставили, место для сотни есть, а где она – не знаю. Наша сотня задержала убежавшего от вас пленника, сотник с ним и ушел. Нас и коноводов еще с конями оставил.

– Паскудник! – зло выругался кузнец, а воевода, еще более нахмурившись, принялся додавливать десятника:

– Ты открыл нам большую тайну. Если не ответишь на остальные вопросы, твои слова станут известны вашим воеводам. Мы пошлем им белую стрелу.

Десятник молчал.

– Покличь писаря, – повелел Никифор младшему дружиннику выполнявшему при нем обязанности стремянного. – Поживей чтоб! – И к кузнецу: – Подавай-ка кувалду. Пока писаря нет, мы руками упрямца займемся.

– Штурма не будет, – буркнул пленник.

– Почему?

– Не знаю. Только осада. Будем ждать.

– Подкрепления?

– Казаки и ногаи должны отступать к нам. Мы тут встретим их… Уйдем к Одоеву. Или дальше. Там – сеча.

– Как скоро?

– Не знаю.

Десятник, он и есть десятник. И так очень много чего сказал. Можно его уводить в тайницкую. Пусть дожидается своего часа.

Рядовой воин знал еще меньше, хотя и был как бы в услужении у бека сотни. Упрямился же он сильнее десятника. Двужил даже велел каленым прутом по спине упрямца шлепнуть. Только это подействовало.

– К штурму не готовимся. Нам сказали, что когда возьмут Одоев и Белев, тогда пришлют сюда стенобитные машины. До этого будем ждать. Но простые воины другое говорят: в крепости есть что-то новое, дроб называется, поэтому нойоны наши медлят. Им что, у них богатства хватает, а нам какая корысть сидеть сложа руки, резать на еду заводных коней?

– Паскудник! – вновь зло обругал кузнец Ахматку. – Все выдал. Еще, не дай Бог, на остров басурман поведет!

Об этом же думал Никифор. Прикидывал: обо всем ли он позаботился, чтобы уберечь княгиню? Выходило, что особой тревоги быть не должно. Болото уже проснулось, задышало, и пройти к острову можно только по гати. Вторая тропа, хоть и знал о ней Ахматка, в весенние месяцы совсем непроходима. Снег отсырел, не удержит человека, а под снегом – хлябь бездонная. Выходило так: что послано на остров, то послано, подмоги не подбросишь. Одна теперь надежда на Бога и на защитников острова. «Должны отбиться, если татарва полезет! С Божьей помощью». Сложней, как виделось Никифору, послать гонцов в Серпухов и в Коломну, к князю своему. А слать их необходимо, чтобы поразмыслили о словах, сказанных десятником. В осаде только станут держать Белев, Одоев и Воротынск, не тратя на штурм сил, готовясь к какому-то иному сражению. К какому? Им, воеводам главным, больше возможности выведать у басурман, послав лазутчиков. Да и с полками как распорядиться, чтобы под рукой они находились, воеводам прикидывать.