Чтение онлайн

— Военные вещи радуют тебя больше, чем вещи женские, госпожа. У меня есть еще зеркала, и притирания для лица, из мускуса диких котов. Такого…

— …нет даже у Аслама! — смеясь, закончила за купца Хаидэ. И тот важно закивал, тоже улыбаясь, показывая — понимает, что покупательница шутит. А потом, нахмурясь с досадой вспомнил:

— Одно у нас с этим пройдохой общее, да то не товар. Идя по тракту, подобрали мы бродягу, что шел с маленьким караваном. Песни поет. На цитре трынькает. Может быть вам, госпожа, нужен шут — веселить гостей на пирах? Мы через пять дней двинемся дальше, вдоль побережья. А он — пусть остается.

— Разве плохо в пути слушать песни? — рассеянно спросила Хаидэ, перебирая прозрачные бусины длинного ожерелья, — караванщики всегда берут с собой певцов и сказителей. Что же ты оставляешь своего? Или плохо поет? Ахилеон, ты все записал? Отнесите корзины обратно к палаткам. Так что же, досточтимый купец, бродяга так плохо поет?

Спрашивая, она смотрела вслед Техути, который исчезал за прилавками.

Купец замялся. Но тут же, убедительно тараща глаза, возразил:

— Поет хорошо, прямо сердце рвет из груди. Только уж больно непонятно. Как заведет про отравленных пчел или еще какую нечисть, так по спине ровно холодной водой, кто знает, что накликает своими речами… Дорога дело серьезное.

Рука Ахатты дрогнула, роняя низку бус, и княгиня, подхватив ее, вернула купцу. По лицу женщины пробежала судорога, приоткрылся рот. Часто дыша, она наклонилась, хватая купца за ворот халата.

— Что ты сказал? Какие пчелы?

— Эй! — старик отскочил, вырывая край халата из цепкой руки, — откуда я знаю. Не мое то дело…

— Эй, эй! — эхом пронеслись вдоль стены крики, и Хаидэ, сжимая в руке ожерелье, оглянулась.

Пока они рассматривали товары, с площади к повозке собралась небольшая толпа, и люди все подходили, держа за спинами руки, несли к ним встревоженные лица, полные злой решимости — темные, почти черные, светлые, покрытые красным загаром.

— Это она, она! — разнесся кликушеский крик, черная фигурка в лохмотьях запрыгала на поднимающейся в переулок мостовой, за спинами толпы, маша худыми руками, тыча пальцем в повозку:

— Демон! Женщина-змей! Вползет ночью в дома и отравит детей. Я видел! Видел!

Люди оглядывались на крик и быстро поворачивали головы снова к повозке, будто боялись, что истуканом сидящая Ахатта исчезнет, растворится в черной тени под стеной. Медленно подходили ближе. С высоты повозки Хаидэ, цепко и быстро оглядев хмурых мужчин, увидела камни, зажатые в руках. Привстала, пылая лицом и, заслоняя собой Ахатту, крикнула:

— Неправда! Она не ведьма, это просто женщина, как ваши жены!

— Нет… нет, нет… — пробежал по толпе неверящий ропот. Ближние лица уже смотрели снизу, подталкиваемые теми, кто напирал сзади.

— Ведьма! — закричала толстая женщина, выскочив из углового домишка. Затрясла орущего на руках младенца, — что ждете, убейте ее. Пока она — наших деток!..

На плечо Хаидэ легла рука, оттолкнула ее, заставляя сесть. Ахатта ступила вперед, скидывая с головы шапку. Встряхнула головой, и по плечам потекли змеи черных волос.

— Вам нужна ведьма, сирые? Так возьмите меня! Кто первый?

Свистнул камень и, с глухим звуком ударив княгиню в плечо, звонко прыгнул по деревянному дну повозки. Заржала смирная серая кобылица, переступая тонкими ногами и в ужасе косясь на плотную толпу. Второй камень, попав в лицо Ахатты, разбил ей губу, кровь потекла темной струйкой на подбородок, быстро закапала на грудь. Хаидэ схватила поводья, потянула один повод, заставляя лошадь повернуться. Закричала зло:

— Сядь, Ахи! Держись!

— Нет! — Ахатта рванула рубаху, с треском разошелся вырез, стянутый тонким шнурком. И в нем показалась тяжелая грудь, пламенея сосками. С каждого, набухая, срывалась темная капля, большая, как птичье яйцо, падала под ноги. Ахнув, толпа замерла, десятки рук, угрожающе поднятых над головами, застыли, с камнями в скрюченных пальцах.

— Ну? Я могу убивать глазами… Кто хочет подарить мне свою жалкую жизнь? — медленно поворачиваясь, промурлыкала Ахатта, и остановила взгляд на ближайшем мужчине, — ты? Кинь, и я сожру твое дыхание! Ну?

Уже знакомым княгине жестом приподняла руками грудь, показывая ее толпе, медленно стерла стекающую по коже отраву, поворачивая к толпе измазанные ладони.

За толпой бежал к повозке, расшвыривая легкие прилавки, Техути, а за ним неохотно торопился Ахилеон, растопыривая локти. Техути врезался в толпу, отталкивая стоящих, приказчик дернулся было следом, но остановился. Зато, охаживая зевак по головам корзиной с торчащими сломанными прутьями, с другой стороны прорывалась к повозке Фития, выкрикивая проклятия.

Ахатта, держа ладони перед собой, ухмыльнулась. И вдруг крикнула, будто ударив хлыстом:

— Ну?

Мужчина протестующе крикнул в ответ, но рука его, повинуясь приказу в голосе женщины, размахнувшись, сама швырнула камень. Ахатта змеиным движением отдернула голову, за ее спиной послышался стук, каменная крошка брызнула от стены. Сложив ладонь горстью, она кинула что-то невидимое в сведенное ужасом лицо мужчины.

— Лови свою смерть!

И толпа, плеснув криками ужаса, качнулась и рассыпалась. Роняя камни, наступая на потерянные плащи, путаясь в размотавшихся поясах, люди убегали, сталкивались, бились друг о друга и били друг друга, стремясь уйти от темного взгляда стоящей выше всех женщины с черными змеями волос, укрывающими плечи и спину. Ахилеона уронили и, топча, катали по мостовой, пока он не уполз к стене и забился там под старые корзины. А Техути, добежав, схватился за колесо, взлетел в маленькую повозку к Хаидэ, хватая ту за руки:

— Ты жива, моя госпожа? Скорее, поводья!

Натягивая, повернул лошадь и направил через убегающую толпу. Фития торопилась рядом, раздавая удары корзиной, сверкали темные глаза, упало на плечи покрывало из-под перекошенного серебряного обруча. Выскочив за городские ворота, старуха остановилась, глядя вслед удаляющейся повозке. Кинула наземь сломанную корзину с перемятыми остатками купленной зелени и, бормоча проклятия, стала забирать под обруч седые пряди.

Услышав конский медленный топот, оглянулась на подошедшего Хинда, и презрительно плюнула в пыль. Индиец строптиво задрал круглый подбородок: