Чтение онлайн

— Ту фотографию, что висит на стене в ПЦН? Снимок парня, похожего на того, что на мониторе?

— Да, это Заколка.

— Хорошо. Что произошло сегодня утром?

— Я услышал по рации, что его поймали.

— Что именно? Вспомните точно.

— Я услышал, как ПЦН вызывал Гертье и Лау. Они охраняют амфитеатр. Сказали, что засекли Заколку и чтобы Гертье и Лау поискали его. Там было много прохожих, только что причалил паром. Ребята из ПЦН вели Гертье и Лау, объясняя, где находится Заколка. А потом я услышал, как Лау кричит, что они его взяли.

— Он так и сказал?

— Да, только на африкаанс. Он говорил: «Мы его взяли! ПЦН, мы его взяли».

— А потом?

— Потом все начали подключаться и хвалить их. А из ПЦН сказали: «Он крепко влип, камера его засекла».

— А потом?

— Потом я услышал, как Джером кричит, что слышит выстрелы.

— Кто такой Джером?

— Сотрудник.

— Сотрудник охраны?

— Да.

— Как вы?

— Да.

— В какое время это было?

— Не знаю. Уже в десятом часу…

— Как Джером узнал о стрельбе?

— У него был перерыв, и он сказал, что хочет взглянуть на Заколку. Спустился в ПЦН и увидел, что там все мертвые.

— Где Джером сейчас?

— В туалете. Его рвет. Очень сильно.

В торговом центре «Сент-Джордж» Тейроне вытащил из кармана чьей-то ветровки мобильник «Самсунг S3».

Он терпеть не мог «самсунги» этой серии, потому что там было семь видов блокировки экрана. Почти все пользовались готовыми образцами: девять точек, которые нужно соединить, проведя пальцем по экрану в определенном порядке.

Он испробовал три самых популярных варианта, но разблокировать телефон не удалось.

Времени уже не оставалось. Тейроне выкинул телефон в мусорный бак и стал высматривать следующую жертву.

Они ехали в пробке по шоссе N1, включив проблесковый маячок, но без сирены. Гриссел сел за руль. Купидон, узнав, что им предстоит работать с Мбали, рвал и метал:

— Представь, что она брякнула мне на прошлой неделе! Говорит, ценность мужчины определяется его честолюбием! И только потому, что в обеденный перерыв я играл в «Злых птиц»! То есть… все иногда должны как-то отдыхать, расслабляться…

— Кто такие «Злые птицы»?

Шепелявый, сидевший сзади, рассмеялся.

— Не «кто», а «что», — терпеливо ответил Купидон. — Игра такая. На моем телефоне. Попробуй как-нибудь, у них есть версия и для айфонов. Отлично снимает стресс… В общем, у меня язык чесался ответить: «Мбали, будь у меня столько честолюбия, сколько у тебя, я был бы такой же тупой… кошелкой», но вовремя остановился. Не хотелось выслушивать от нее, что ругаться нехорошо и что сквернословие — признак слабости… Вечно у нее какая-нибудь долбаная цитатка наготове. Не понимаю, чем плохо ругаться? То есть… это ведь только слова. Меня раздражают люди, которым хочется выругаться как следует, но они пыжатся и подбирают, как им кажется, приличную замену, например, говорят «кошелка» вместо слова на букву «п»… хотя смысл-то один и тот же! Как говорится, наглый да богатый не бывает виноватый. В общем, при Мбали приходится обходиться «кошелкой», и то она недовольна. Знаешь, Бенна, когда приходится иметь дело с этой женщиной, ни о какой справедливости даже не мечтай.

— Мертвый.

— Чего?

— Мертвый да богатый не бывает виноватый.

— Ну да, верно. Но богатство без наглости много ли значит?

— Тоже верно.

— Черт бы побрал эту Мбали…

Купидон какое-то время молчал, а Гриссел вспоминал разговор, который состоялся у них с Мбали в кафе при автозаправке, когда они возвращались из Парла. Ожидая, пока остынет кофе, Мбали выудила из своей огромной сумки учебник «Контрактное право в Южной Африке».

— Извини, Бенни, у меня сегодня экзамен.

Он и не знал, что Мбали снова пошла учиться. Она ведь уже получила диплом по криминалистике. Поэтому он спросил, где и на кого она учится.

— Готовлюсь к сдаче экзаменов за бакалавриат в Университете Южной Африки, ЮНИСА.

— Собираешься уйти из полиции?

— Нет, Бенни… — Она замялась и окинула его настороженным взглядом, но потом, видимо, решила, что ему можно доверять. — Хочу стать комиссаром… когда-нибудь. — В ее словах не было никакого высокомерия, только спокойная решимость.

Гриссел по умолчанию решил, что Мбали собирается стать начальником полиции страны. Он долго изумленно смотрел на нее. Он думал о других и о себе. Его трудность в том, что он никогда никем не хотел стать. Точнее, он хотел не стать, а просто… быть.

«Ценность мужчины определяется его честолюбием».

Может быть, именно поэтому он стал пьяницей и неудачником. Может быть, нужно составлять для себя трех-, пяти- и десятилетние планы, иметь возвышенные стремления. Но как метить высоко, если жизнь все время пригибает к земле и приходится с ней бороться?

И что ему делать с проблемами, которые возникли у него с Алексой? Его единственный честолюбивый замысел сейчас — в очередной раз не облажаться. Что такой план говорит о его ценности? Может быть, все. И как составить план не на три, пять или десять лет, а на ближайшие три дня? Неужели только ему приходится барахтаться в дерьме?

«Тейроне, когда шаришь по карманам, все зависит от удачи. Берешь то, что можешь взять. Вот почему тебе нужен не один барыга, а несколько. Каждая вещь находит своего хозяина».

«Но что делать, дядя Солли, если у тебя нет времени долго шарить по карманам, надеясь на удачу?» Что, если нужно срочно украсть телефон, причем для себя, а удобный случай никак не подворачивается? Раньше Тейроне никогда всерьез не задумывался о таких вещах, да и сейчас думать о них нет ни времени, ни желания… Потому что время работает против него, а позвонить сестре из телефона-автомата нельзя именно потому, что они расположены в общественных местах, например в торговых центрах. Нельзя позвонить ей и сказать: «Надя, у меня крупные неприятности, если полицейские начнут тебя расспрашивать, отвечай, что ты не знаешь, кто тебе звонил». У автоматов всегда очень шумно, там невозможно разговаривать шепотом. Он не может войти в какой-нибудь ресторан и сказать: «Вот сотня, позвольте позвонить по вашему телефону, у меня срочное дело». Метрдотель будет ошиваться рядом и подозрительно коситься, боясь, что ты звонишь в Пекин. «И еще, дядя Солли, Надя наверняка испугается и спросит: „Что случилось?“ Если я не скажу, она будет волноваться. Потому что, кроме меня, у нее никого нет. И никогда не было».