Чтение онлайн

Смит неуверенно кивнул.

Асгар пригубил эль.

– Сначала появились русские. Они стремились в Индию, но по пути с удовольствием прибрали нас к рукам. Потом пришли китайцы, потому что они считали наши земли своими. Последними завоевателями были британцы, защищавшие «свою» Индию. Они назвали это «большой игрой», и вы начинаете ее снова. Единственное различие для нас и почти всего остального мира заключается в том, что место британцев заняли американцы.

– Ну а вы, уйгуры? Что вы делаете?

– Вы задали самый важный вопрос. Мы хотим вновь обрести свою страну. Или, поскольку у нас никогда не было страны в европейском понимании, мы стремимся вернуть себе свою землю.

– Вы здесь на нелегальном положении?

– Можно сказать и так. Пока нас немного, но с каждым днем в Синцзяне, за казахской границей и в других местах становится все больше наших сторонников. Увы, пока мы всего лишь бунтари, с которыми никто не считается. Мы – всего лишь мятежники, бандиты, действующие из-за угла. Мы раздражаем китайцев. Они заявляют, будто бы нас всего семь или восемь миллионов. Мы насчитываем тридцать миллионов. Но даже тридцать миллионов человек на лошадях и джипах бессильны против миллиарда на танках. Но мы должны сопротивляться. Хотя бы потому, что борьба у нас в крови. В результате мы стали «автономным округом». В общем и целом это бессмыслица, особенно если учесть, что Урумчи почти целиком заселен китайцами-хань. Однако это показывает, что мы тревожим китайцев в достаточной мере, чтобы они попытались подкупить нас.

Джон налил себе второй бокал.

– Именно поэтому вы рассказали Мондрагону о старике, который называет себя отцом нашего президента?

Махмут кивнул:

– Кто знает, правда ли то, что он о себе говорит? В любом случае он был и остается американцем, которого Китай тайно содержит в заключении уже шесть десятилетий. Мы надеемся, что этот факт подхлестнет интерес к договору по правам человека и систематическому подавлению Китаем национальных меньшинств, особенно тех, которые не имеют никакого отношения к китайцам. Мы живем куда ближе к Кабулу и Дели, чем к Пекину.

– Особенно если этот человек действительно отец президента.

– Именно так. – Асгар улыбнулся, вновь сверкнув белыми зубами.

Смит наконец отодвинул опустевшую тарелку и взял бокал.

– Расскажите мне об этом старике. Где он находится?

– В колонии неподалеку от Дацу. Примерно в ста тридцати километрах к северо-востоку от Чунцина.

– Что это за колония?

– Скорее, охраняемая ферма. В основном там «перевоспитываются» политические узники, мелкие уголовники и пожилые люди, которые вряд ли смогут бежать.

– Ослабленный режим?

– Да, по китайским меркам. Колония целиком обнесена забором и бдительно охраняется, но заключенные живут в бараках, а не в камерах. Связи с окружающим миром сведены к минимуму, посетителей почти не бывает. Старый джентльмен, который называет себя Дэвидом Тейером, пользуется некоторыми привилегиями – он живет в барачном отсеке всего с одним соседом, ему отдельно готовят пищу, дают газеты и книги. Но этим все и ограничивается.

– Откуда вы узнали о нем?

– Как я уже сказал, там много политических заключенных. Некоторые из них уйгуры. В колонии есть организация наших активистов и сеть распространения сведений со стороны. Тейер прослышал про договор по правам человека, сообразил, что наши люди настроены против китайцев и могут передать весточку на волю. Он рассказал им о себе.

Джон кивнул:

– Что вам известно о Тейере?

– Немногое. Наши люди передают, что он держится замкнуто и мало говорит, особенно о своем прошлом. Вероятно, если бы у него развязался язык, он стал бы опасен. Но, судя по его словам, за эти годы он побывал в тюрьмах с режимом от самого строгого до льготного – в зависимости от хода политической борьбы в Пекине и «новых теорий», бытовавших в стране. По-моему, его непрерывно перемещали с места на место, чтобы держать в изоляции и прятать от окружающего мира.

Это предположение звучало логично, и теперь у Смита было достаточно сведений, чтобы отчитаться перед Клейном, как только он сумеет покинуть страну. Но он не говорил по-китайски, и это существенно ограничивало свободу его действий. Без посторонней помощи он будет вынужден воспользоваться обычными путями, через которые иностранные гости въезжают в страну и покидают ее пределы, – международными аэропортами, немногими пассажирскими кораблями и еще более редкими поездами. Однако его ищет и Комитет госбезопасности, и таинственный отряд с острова, и эти пути наверняка надежно перекрыты.

Асгар внимательно смотрел на Смита:

– Как вы думаете, что предпримет американское правительство в отношении Дэвида Тейера?

– Все зависит от президента. Могу лишь высказать догадку, что сейчас, накануне подписания договора, – ничего. Он предпочтет выждать, пока соглашение не станет реальностью, и только потом поднимет вопрос о Тейере перед китайским руководством.

– Либо пустит о нем слух в печати, чтобы оказать давление на Пекин.

– Возможно, – согласился Смит. Он бросил на Махмута задумчивый взгляд. – Именно этого вы и добиваетесь – гласности?

– Совершенно верно. Мы хотим занять место в мире наравне с другими народами. Что будет, если договор не подпишут?

– Что навело вас на эту мысль?

– Логика. Вряд ли Мондрагон проник на остров только для того, чтобы рассказать вам о бедолаге Тейере. Он должен был что-то вам передать, верно? А вы – получить. Но его убили, а вы скрылись и сразу поехали в Шанхай. Отсюда я делаю вывод, что нападавшие завладели тем, что собирался передать Мондрагон, и вы пытаетесь вновь это отыскать. Вся эта история пахнет большими неприятностями, и запах кажется еще острее оттого, что в дело замешан договор по правам человека. Что ни говори, в настоящий момент это самый важный вопрос во взаимоотношениях Китая и США.

– Отчасти вы правы. И если это действительно так… если президент решил, что подписание договора сорвано, он вполне мог направить людей с приказом вывезти Тейера из страны.

– Газеты напишут об этом на первых полосах. В Китае и Америке поднимется переполох.

– Но если я не сообщу своим людям о местонахождении Тейера, этому не бывать. Вы не достигнете своих целей. Я могу позвонить по сотовому телефону?

– Не стоит. Комитет госбезопасности наверняка разработал способы пеленгации аппаратуры беспроводной связи. В «лунтанях» так мало мобильных телефонов, что они вполне могут позволить себе следить за каждым звонком, особенно если учесть, что они изнывают от желания поймать вас.