Чтение онлайн

Вторая глава, озаглавленная «Кровь и гносис», посвящалась сравнению отношения греческой и иудаистской культур к природе и в первую очередь такому природному явлению, как менструации, или «женскому истечению». Когда позвонил Риордан, Ласситер все еще читал эту главу.

– Что-то происходит, – сказал детектив.

– Что именно? – поинтересовался Ласситер, откладывая книгу. – Заговорила Джульетта?

– Нет, Джульетта не говорит. Джульетта молится. Не выпускает четок из рук.

– Так… что же? Вы нашли Гримальди?

– Нет. Но мне кажется, я знаю, как он сумел сбежать. И выглядит это скверно.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы запросили сведения о всех телефонных переговорах из известного тебе дома в Эммитсбурге за последние шесть месяцев. Это могло вывести нас на след Гримальди.

– Отличная идея.

– Мы тоже так думали. Получив список, я прошелся с помощью информационной службы по паре сотен номеров и… Попробуй-ка догадаться сам.

– Джимми, перестань.

– И все-таки попытайся.

– Они занимались телефонным сексом.

Риордан издал неопределенный звук, похожий на «неа-а-а…», прекрасно сымитировав интонацию телеведущего, извещающего о неправильном ответе на вопрос в очередной игре.

– Ошибка! Из Эммитсбурга несколько раз звонили в один из домов на реке Потомак. Даю тебе еще шанс проявить проницательность. Чей это дом?

– Ну спасибо…

– Похоже, ты так и не допрешь. Этот дом принадлежит нашему с тобой общему другу Томасу Драбовски.

Ласситер не сразу сообразил, о ком идет речь. Потерев лоб кончиками пальцев, он наконец сказал:

– Парень из ФБР?

– Точно.

– Значит… значит, ты считаешь, что Гримальди звонил Драбовски?

– Нет-нет. Звонки, о которых я говорю, были сделаны еще до того, как Гримальди появился на сцене. Август, сентябрь, октябрь. Они прекратились вскоре после ареста итальянца.

– Так в чем здесь соль?

– Почти все переговоры происходили по уик-эндам или ночами, поэтому я считаю, что у этого парня были личные отношения с обитателями дома в Эммитсбурге. Ты меня еще слушаешь?

– Стараюсь.

– Поэтому я и Дерек намерены потолковать с ними…

– Дерек?

– Да. Дерек опять поставлен на это дело. Но я, так или иначе, уже потолковал с каждым из них один на один. И когда я говорил с четвертым парнем, похожим на мышь, тот заявил: «Да-да. Это я звонил. Беседовал с Томасом». «Вот как? – удивился я. – А не могли бы вы мне поведать, какие вопросы вы обсуждали?» «Конечно, могу, – отвечает мышка. – Мы обсуждали программу расширения наших рядов. Томас помогает нам по уик-эндам в ночлежном доме и в раздаче бесплатного супа. Томас – святой человек». «Вот как? – снова удивляюсь я. – А кто этот Томас? Чем он занимается?» «Просто один из членов общины. Как любой из нас», – отвечает мне замухрышка. «Какой общины?» – спрашиваю. «Умбра Домини», – отвечает он. «А что святой Томас делает в то время, когда не помогает обездоленным?» – интересуюсь я. «Не знаю, – отвечает парень. – Мы никогда не обсуждаем нашу мирскую жизнь». Представляешь? – захохотал Риордан. – Человек отвечает на вопросы детектива, расследующего убийства, и с серьезным видом заявляет: «Мы никогда не обсуждаем нашу мирскую жизнь». Ты можешь в это поверить?!

Ласситер долго молчал.

– И что же, по-твоему, произошло?

– Теперь-то я знаю, что произошло. Не могу доказать, но уверен в этом на сто процентов. Когда Гримальди попал в больницу, об этом стало известно. О дальнейшем легко можно догадаться. Джульетта поступает работать в ожоговую палату в больнице Фэрфакса. Приходит время перевода Гримальди, и она помогает ему бежать.

– Ну это, положим, мы знали и раньше…

– Да слушай ты! Потомак – не единственное место, куда они звонили. Были и международные звонки из Эммитсбурга в Италию, в Неаполь. И попробуй догадаться, кому звонили?

– Здесь и гадать не надо.

– Верно. Гримальди звонил домой. В штаб-квартиру «Умбра Домини». Я проверил.

– Неужели… По-моему, это было слишком рискованно.

– О каком риске ты говоришь?! Дом принадлежит «Умбра», и ничего удивительного, что время от времени они переговариваются со своим начальством. Нет, основной интерес здесь представляют даты разговоров. Первый состоялся на следующий день после побега Гримальди из больницы. Полагаю, он сообщал о своем состоянии и местонахождении.

– Согласен.

– Второй звонок последовал пару недель назад, сразу после того, как было установлено наружное наблюдение.

– Эммитсбург разговаривал с Неаполем?

– Да. Полагаю, они заметили слежку. Это было не сложно. Движения там почти нет, людей тоже.

– Итак, Гримальди звонит в Неаполь и…

– Трах-тибидох! Дело берет на себя Драбовски. Брат Томас берет дело в свои руки – и дело в шляпе! Наблюдение исчезает. А вслед за наблюдением исчезает Гримальди.

Ласситер помолчал, пытаясь осмыслить услышанное, и наконец поинтересовался:

– Что ты намерен делать?

– Я намерен забраться в мешок для перевозки жмуриков и застегнуть молнию изнутри. После этого я попрошу, чтобы меня отослали на Марс. Вот что я намерен сделать.

– Нет, я серьезно спрашиваю.

– А я серьезно и отвечаю. Взгляни на дело с моей позиции. Через тридцать пять дней я увольняюсь со службы, и все это дерьмо мне совершенно ни к чему. А кроме этого, у меня нет никаких доказательств. Сплошные домыслы.

– Как же так? У тебя есть телефонные квитанции.

– Телефонные квитанции не передают содержания разговора. Они на это просто не способны! Что же касается Драбовски… то мы не можем базировать обвинение на его религиозных воззрениях. Подумай об этом. Что я скажу? «Арестуйте этого парня – он подкармливает бездомных?» Я уж не говорю о том, что в ФБР Драбовски не рядовой топтун, он там вроде бригадного генерала. Ты пытаешься его уделать, и сам оказываешься по уши в дерьме. – Риордан вздохнул, и они оба замолчали. Затем детектив спросил: – А у тебя-то для меня что-нибудь имеется?