Чтение онлайн

– Нет…

Бетт никогда еще не чувствовала себя настолько неуклюжей, несообразительной, косноязычной и загнанной в угол. Уловив благодарный взгляд, который Деннистон бросил на Брэдшоу, она поняла, что это просто диверсия. Ее кинули на линию огня, чтобы Дилли прекратил орать. Она залилась краской.

– А как насчет языкознания? Литературы? – продолжал ее терзать Белый Рыцарь. – Или хотя бы математики?

– Нет. – И тут Бетт почему-то добавила еле слышно: – Я… я хорошо решаю кроссворды.

– Кроссворды? Любопытно. – Он поправил сползавшие очки. – Пойдемте.

– Но у мисс Финч еще нет официального пропуска… – попытался возразить Брэдшоу.

– Подписку о секретности она дала? Так пусть принимается за работу, – отрезал Дилли. – Главное, теперь ее можно расстрелять, если проболтается, а пропуск – дело десятое.

При этих словах Бетт едва не потеряла сознание.

– Я Дилли Нокс. Пойдемте со мной, – бросил через плечо Белый Рыцарь и провел ее в Зазеркалье.

«Да что это за место такое?» Нокс, все так же хромая, вышел из особняка и направился к строению, напоминавшему переделанную конюшню. Следуя за ним, Бетт не могла избавиться от цитат из Льюиса Кэрролла, цеплявшихся друг за дружку в ее идущей кругом голове. Порой ее мозг, отметив ассоциацию, связывал с ней другие – в итоге получалась не то схема, не то узор.

Она взглянула на часы с бронзовым циферблатом на фахверковой башенке, наполовину ожидая, что стрелки начнут вращаться назад. Почему Озла и Маб ее не предупредили? Но, конечно, они и не могли ничего сказать после того, как приняли присягу… а теперь ту же бумагу подписала и сама Бетт. Что бы дальше ни произошло, ей нельзя будет сказать матери ни слова.

Ее сердце упало. «Матушка придет в ярость».

За бывшим конюшенным двором стояли объединенные в одно строение три побеленных кирпичных коттеджа с двумя дверями. Мистер Нокс распахнул ту, что справа.

– Мы работаем здесь, – сказал он, проводя Бетт по коридору. – Остальной БП – завод, а мы занимаемся криптографией по-настоящему.

«Криптографией, – подумала Бетт. – Я теперь занимаюсь криптографией».

В заставленной письменными столами комнате висела меловая пыль и не оказалось никакой Страны чудес, а всего лишь пять или шесть погруженных в работу женщин – высоких и низеньких, хорошеньких и не очень, одни совсем юные, лет восемнадцати, другие уже зрелые, под тридцать пять. Все были одеты в свитера и юбки. Ни одна не подняла головы, когда они вошли.

– Ты снова орал на Деннистона, Дилли? – спросила женщина постарше с волосами соломенного цвета.

– Я был смиреннее агнца. Сказал ведь ему не далее как на прошлой неделе, что не позволю…

– Дилли, милый, да нет же. – Женщина раскладывала полоски картона в непонятном для Бетт порядке. – Ты ничего не говорил Деннистону на прошлой неделе.

– Разве? – Он почесал голову. Весь его гнев, казалось, испарился. – А я думал, что на прошлой неделе ему было сказано…

– До сегодняшнего дня ему ничего не было сказано. Ты с ним вообще две недели не общался. – Женщина с улыбкой глянула на остальных.

– Так вот почему он так растерялся! – Мистер Нокс пожал плечами и обернулся к Бетт: – Познакомьтесь с моими барышнями. – Он жестом обвел комнату. – В Большом доме их называют «Дивы Дилли», что полный бред, но здешним ребятам только попади на язык. Барышни, познакомьтесь… Вы мне уже говорили, как вас зовут?

– Бетт Финч…

– Барышни, это Бетт Финч. Она… – Он в задумчивости похлопал себя по карманам. – А где мои очки?

– У тебя на лбу, – сказали хором как минимум три женщины, не отрываясь от работы.

Он нащупал очки и опустил их на нос.

– Садитесь за стол, – велел он Бетт. – У вас найдется карандаш? Мы здесь взламываем шифры.

Тут же усевшись за бюро у окна, мистер Нокс стал искать жестянку с табаком и, судя по всему, уже забыл о существовании Бетт. Большинство девушек продолжали работать, как будто происходящее было совершенно естественным. Однако миниатюрная женщина с соломенными волосами поднялась и подошла к ней, протягивая руку.

– Пегги Рок, – представилась она. Пегги была постарше других, лет тридцати пяти – тридцати шести на вид, с некрасивым, но умным лицом. – Я покажу вам, как все работает. Это Диллвин Альфред Нокс, – указала она на Белого Рыцаря. – Он взламывал немецкие шифры еще в прошлую войну. Мы здесь изучаем вещи, которые нужно кропотливо разбирать, а не гнать по конвейеру, как в других корпусах. Сейчас мы работаем над итальянской флотской «Энигмой»…

– Что такое «Энигма»? – спросила ошарашенная Бетт.

– Это машина, которую противник использует для шифрования почти всех военных сообщений, – объяснила Пегги. – Флотских, авиационных и армейских, на итальянском и немецком. У каждого шифра свои настройки. Машина может выдавать умопомрачительное число сочетаний, и эти настройки меняются каждый день. Казалось бы, то, что они шифруют при помощи «Энигмы», невозможно взломать. – Она слегка улыбнулась. – Но это им только кажется.

«И Озла тоже об этом знает? – подумала Бетт. – И Маб?»

Будто прочитав ее мысли, Пегги добавила:

– Здесь мы обычно ближе к пониманию полной картины, чем в других отделах БП. Начальство просто одержимо разграничением задач – большинство работающих здесь видят только конкретное задание, которое они получили, ну и кое о чем догадываются на основании того, что входит и исходит из других корпусов. Не более того.

– И это полный идиотизм, – подал голос из-за своего бюро Дилли. – Я хочу, чтобы ничего не загораживало горизонты моих девочек. Когда видишь всю картину, а не какие-то отрывки, это лишь на пользу делу.

– А почему? – спросила Бетт.

– Потому что мы отвечаем за самый сложный этап, – развела руками Пегги Рок. – Сообщения регистрируются и заносятся в картотеку в другом корпусе, еще в одном переводят и анализируют расшифрованные тексты. А мы посреди и заняты важнейшей задачей: расковыриваем каждое донесение в отдельности. Используем метод, который называется роддинг, – с его помощью мы находим изначальное положение роторов «Энигмы» при вводе сообщения, так, как его показывают в окошечке индикатора. Сейчас объясню.