Чтение онлайн

Стены Ламбетского дворца имели цвет засохшей крови.

Отец и дочь пребывали в задумчивом настроении, когда подходили к своему дому. Как только они вышли из лифта, Джейк остановился. Что-то было не так. Мелисса замерла у него за спиной.

— Дерьмо, — пробормотала она. Дверь их квартиры была приоткрыта.

Джейк жестом показал, чтобы Мелисса оставалась на месте, а сам тихо приблизился к двери. Однако она последовала за ним. Он остановился, прислушался, а потом решительно распахнул дверь, вошел и сразу включил свет.

— Проклятье, — пробормотала Мелисса, входя вслед за ним.

Не вызывало сомнений, что кто-то проник в квартиру и произвел обыск, но без остервенения, в отличие от офиса и квартиры Десмонда Льюиса. Мелисса начала перебирать свои вещи — для нее случившееся было обычным ограблением. Однако Джейк сразу понял, что у них побывали профессионалы.

— Папа, — возмущенно пожаловалась она, — они рылись в моем нижнем белье.

— А кроме того, стерли содержимое жесткого диска, — заметил чуть позже Джейк.

К счастью, в компьютере не было ничего существенного, он все быстро восстановит при помощи дисков, которыми его снабжает газета. А все самые важные заметки находились в блокноте, который он носил при себе. «Именно они и интересовали грабителей», — сообщил Джейк скептически настроенному полицейскому через час. Незваные гости ничего не взяли.

После того как полиция ушла, помрачневшая Мелисса была готова заняться делом.

— Ну что ж, — сказал Джейк, положив список Десмонда Льюиса на стол. — Подведем итоги. Мы идем по следу предполагаемого убийцы или даже убийц. Мотивом преступления почти наверняка послужила исчезнувшая книга доктора Льюиса. Этот список — все, что мы о ней знаем. Таким образом, отбросив наши симпатии и антипатии, нам следует выяснить, чего хотят убийцы. И мне наплевать, идет речь о Марло, Оксфорде или архиепископе Падьюки. Меня интересует только правда, люди, пытающиеся ее скрыть, и их мотивы. Согласна?

Мелисса поджала губы.

— Частично.

— Частично! — вскричал Джейк.

— Ну ладно, по большей части, — неохотно признала Мелисса. — В любом случае, я найду того, кто лазил в моих трусах, и вытрясу душу из извращенца.

— Ну, ты могла бы просто позвонить копам, — кротко предложил Джейк.

Прошлым вечером Джейк пытался дозвониться до Сунира, но тот не брал трубку. Теперь Джейк хотел предупредить индуса об обыске, но вновь услышал длинные гудки. Почему у Сунира нет автоответчика? Джейк со вздохом повесил трубку.

Лондон, утро понедельника, начало ноября

Мелисса попыталась дозвониться до Ламбетской библиотеки, чтобы договориться о посещении, но у нее ничего не вышло. Им требовались рекомендации, а получить их было не так-то просто. Генри Блоджетт с этим мог и не справиться. Здесь нужен был кто-то из университета, а кроме Сунира, они никого не знали. Если, конечно, на него можно было рассчитывать, в чем Мелисса по-прежнему сомневалась.

Так что пока в их распоряжении оставалась Британская библиотека. Со времени последнего посещения Джейка здесь ничего не изменилось, если не считать того, что работы Роберта Грина и биографии Шекспира поменялись на полках местами. Они благополучно добрались до библиотеки, не заметив слежки. Джейк познакомил решительно настроенную Мелиссу со старшим библиотекарем, который вдруг проникся к ним либо симпатией, либо сочувствием.

— Моя дочь, аспирантка университета Беркли, — представил Джейк.

У Мелиссы нашелся соответствующий документ, и этого оказалось достаточно, чтобы они получили читательский билет.

— Я попытаюсь найти документы, связанные с судом, — сказал он Мелиссе. — Может быть, тебе удастся отыскать книгу Гоффмана. А потом постарайся выяснить что-нибудь об обвинениях, которые предъявили Марло в Звездной палате.

— Будет исполнено, босс, — заявила она, отдав ему шуточный салют.

Джейк знал, что Мелисса, как студентка университета Беркли, привыкла работать в больших библиотеках. Казалось, она чувствовала себя здесь как дома. Он наблюдал за ней со смешанным чувством гордости и тревоги, пока она не скрылась за рядами полок.

И тут Джейк застыл на месте — в застекленной витрине, чтобы все могли увидеть его своими глазами, стоял оригинал «Последней воли и завещания» Шекспира. Тот самый, о котором Сунир — как и Марк Твен — отзывался так уничижительно, и теперь Джейк уже не сомневался: Сунир был прав и Десмонд Льюис именно его имел в виду в своем списке под «ПВЗ».

Затем Джейк заметил кое-что поразительное. Подписи выглядели не просто каракулями неграмотного человека — каждая из них была написана и читалась по-разному. И если Шекспир поставил на своем свидетельстве о браке «крестик», это делало бессмысленным вопрос о его латыни — третий класс, шестой или даже восьмой, как предполагалось в некоторых источниках. Прочитать весь текст не представлялось возможным, но Джейк решил, что наверняка сможет сделать копию современного варианта.

Джейк продолжал изучать завещание с возрастающим удивлением. Документ производил удручающее впечатление — если считать Шекспира поэтом и драматургом. Как отмечал Марк Твен, не было ни малейших оснований сомневаться, что Уилл Шикспир (один из трех вариантов подписи) был необразованным, но успешным фермером и коммерсантом, который не особенно заботился о своей жене. Джейк не верил своим глазам. Однако Твен уже давно написал об этом — почему же Льюис включил «Завещание» в свой список? Джейк заставил себя еще раз просмотреть завещание, и ему в глаза бросился небольшой отрывок — описание коллекции «одежи», которую он оставил своей дочери Джудит.

«Зачем фермеру коллекционировать одежду?» — подумал Джейк с растущим возбуждением.

И тут он понял. Роберт Грин обвинял своего Потрясателя Сцены в том, что он лишь торговец «игровой одежей», иными словами, костюмами. Вначале 1592 года он хвастался нарядами стоимостью более 200 фунтов. Его коллекция должна была стать значительной и достаточно ценной через двадцать шесть лет. Несомненно, она принесла ему немалый доход.

Джейк направился к полкам, чтобы отыскать документы о суде над Марло. В библиотеке имелась значительная коллекция материалов по биографии Марло, в нескольких томах содержалось описание копии заключений коронера. Отчет о суде он обнаружил в двух видах: фотокопии потрепанного желто-коричневого пергамента, на котором коронер воспроизводил все события, и текст «перевода» на английском и латыни, что удивило Джейка. Почему латынь, на которой написан оригинал? Или таким образом содержание документов пытались скрыть от широкой публики?