Чтение онлайн

– У меня в часах пластинка пластида, – сообщил я как можно тише. – С детонатором и шнурком.

Голицын даже открыл глаза и уставился на меня удивленно.

– Зачем ты всюду носишь с собой взрывчатку?

– Подарок друга, – усмехнулся я. – Он служил в разведке, вот и подарил специализированный хронометр – с тайником и сюрпризом внутри. Сначала я хотел вытащить пластид, а потом решил – пусть будет. Вдруг пригодится? Вот и пригодился…

– Зайдем в отхожее место, – предложил Петр Михайлович. – Оно, кажется, не попадает в угол обзора глазка.

Мы отошли в угол, где я продемонстрировал шерифу свою запрещенную законом и, по большому счету, кодексом чести игрушку. Миниатюрная пластинка с липким шариком, который позволит приклеить ее к нужной поверхности, шнур с другим шариком на конце. После того, как его раздавишь, начинается химическая реакция, поджигающая шнур. Десять секунд – и взрыв.

– Чувствую себя плохо, – вздохнул Голицын. – Руки трясутся, и ноги как ватные. Да и ребро, наверное, сломано. Но лучше не будет – только хуже. Действуй. Пойдем на прорыв. Мне бы клинок… Я бы им показал – даже с поломанным ребром.

Я подкрался к двери. Где располагался запор, понять было легко – рядом с замочной скважиной. Его даже было видно сквозь небольшой промежуток между дверью и стеной. Прилепить круглую пластинку взрывчатки напротив засова оказалось очень легко. По-хорошему, взрыв должен был получиться направленным.

Хрустнул под пальцами шарик – детонатор возгорания. Зашипел шнур. Я полагал, что, если нам не удастся повредить замок, на шум прибегут охранники. Мы попытаемся с ними схватиться – что толку умирать, как крысам, загнанным в угол?

Взрыв оказался не слишком громким, собственно хлопка я не уловил – его заглушил железный грохот. Засов просто вырвало, в воротах зияла дыра. Я распахнул их, выскочил в коридор. Голицын вышел следом за мной.

Коридор шел и вправо, и влево. Но вправо – немного вверх. Скорее всего выход был там. Мы молча двинулись вперед. Что странно, на грохот никто не спешил. Где наши тюремщики?

Метров через тридцать показались еще одни ворота – полуоткрытые. Возле них целовалась парочка охранников. У меня едва глаза на лоб не вылезли, когда я это увидел. Конечно, у аристократов свои причуды, но вот так, на посту… Да и вообще зрелище мерзкое.

Мы подоспели к самому интересному моменту – один охранник снял другому берет, и у того по плечам рассыпались темные волосы. Женщина. У меня даже от сердца отлегло, хотя, по большому счету, какое мне дело, что за охранники у Михалкова и чем они занимаются на посту?

По гладкому каменному полу мы шли практически бесшумно, и мне удалось подкрасться к парочке незамеченным. Опускаться до откровенных подлостей не хотелось, но сейчас на кону стояло слишком много. Не наши жизни – безопасность государства…

Размахнувшись, я сильно ударил парня по голове – в точку за ухом. Из этой позиции такой удар казался мне наиболее подходящим. Парень рухнул, как куль с мукой. Голицын наклонился и, шипя – как я сообразил чуть позже, от боли в ребре, – потянулся к клинку молодого человека. Девушка, оказавшаяся со мной лицом к лицу, дико взглянула на меня и потащила из ножен кинжал. А ведь девушка знакомая! Ксения, встретившая меня возле палатки и так удачно угостившая кофе. Она умела драться…

Удар в лицо опрокинул бы женщину и наверняка вывел из игры – как бы подготовлена она ни была, разница в весе и физической силе не могла не сказаться. Но ломать девушке нос, как бы она со мной до этого ни поступала, – нельзя. На Ксению я не мог поднять руку. Потому что она была женщиной. Потому что она кормила меня сыром и хлебом – пусть и с далекоидущими целями… Да, она опоила меня – но ведь наверняка она действовала, исходя из лучших побуждений.

Не скажу, что все эти мысли вихрем пронеслись в голове – уже потом я анализировал свои поступки, а сразу просто осознал, что драться с ней не смогу. Поэтому, пока она не успела вытащить кинжал, обхватил ее, чтобы она не могла поднять руки, прижал к себе и повалил на землю. Глаза девушка горели огнем, но она не закричала, а попыталась меня укусить. Да что там попыталась – укусила за щеку. Я, правда, вывернулся, перехватил ее одной рукой, а другой зажал рот – и чтобы не кусалась, и чтобы не догадалась закричать.

В ворота вошел еще один парень в просторном черном плаще – как я уже заметил, некоторым местным такая одежда заменяла камуфляж. Не все высокородные аристократы хотели носить солдатскую одежду.

– Вы что творите? – начал он, заметив на бетонном полу меня с Ксенией и, очевидно, приняв меня за друга девушки, но перевел взгляд на Голицына, завладевшего клинком, и словно онемел.

– Тихо! – Петр Михайлович направил шпагу ему в горло. – Если хочешь – будем драться. Один на один.

– Идет, – тут же отозвался молодой человек.

Голицын дал ему возможность вытащить шпагу, после чего последовала серия коротких взаимных ударов. Я не понял, что сделал Петр Михайлович – сам он стоял на месте, но рука с клинком двигалась очень быстро, – но спустя несколько секунд молодой человек лежал на земле, зажимая рукой грудь. Голицын бил в легкое, чтобы лишить противника возможности двигаться и кричать, но оставить в живых.

Ксения рычала и пыталась высвободиться, но сил ей не хватало.

Голицын усмехнулся:

– Ты не теряешь времени даром.

– В каком смысле?

– Пока я расправляюсь с вооруженными противниками, обнимаешься с девчонками. Хочешь воспользоваться военным положением в личных целях?

Лицо шерифа было мертвенно-серым. Только сейчас я понял, насколько ему плохо – в нормальном состоянии джентльмен Голицын никогда не позволил бы себе двусмысленной солдатской шутки. Ксения затрепыхалась сильнее, но тщетно.

– Души ее, – предложил Голицын. Разумеется, он не имел в виду, что с девушкой надо покончить. Пережать горло, передавить сонную артерию. Отделается синяками. Ну, может, поглупеет слегка… Оставлять мозг без притока крови опасно.