Чтение онлайн

– Понятно. При таком подходе к делу, пожалуй, и в самом деле можно создать самые удивительные вещи. – Коля еще раз взглянул на гномов, пирующих на соседнем топчане. – Однако я не сказал бы, что вот эти трое измучены непосильной работой. Что-то не похожи они на трудоголиков, проводящих всю жизнь в штольне или у станка.

– Кто, эти? – Джинн рассмеялся. – Они же не настоящие гномы, Коля. Это – выродки.

Коля непроизвольно вздрогнул от неожиданного грубого выражения, которое никак не ожидал услышать от джинна.

– За что вы их так?

– Это не оскорбление, Коля. Это медицинский термин. Гномы живут в нашем мире уже очень-очень долго. А у древних рас со временем накапливаются генетические изменения. Вот в таких ребятах эти отклонения и проявились. С ними произошло самое страшное, что только может случиться с гномами, по их собственному мнению, конечно. Эти выродки не умеют и не хотят работать. Нормальные гномы считают их уродами и относятся к ним как к неизлечимым больным.

– Чем же они занимаются? Судя по их внешнему виду, ребятки устроились в этой жизни совсем неплохо.

И в самом деле. Черты лиц у гномов сильно разнились, но было в них и что-то неуловимо общее для всех. Приглядевшись, Коля смог сформулировать для себя эту характерную особенность. На гномьих лицах присутствовало выражение бесконечного самодовольства, будто кто-то написал на них крупными буквами: «Жизнь удалась!»

– Как я уже сказал, они не могут работать вместе с остальными. Единственное доступное им занятие – это торговля. Они скупают или выменивают золото и драгоценности на шахтах, всевозможные изделия на заводах. Потом отправляются в другие страны к джиннам или людям и перепродают свой товар. Зарабатывают они неплохо и, на мой взгляд, живут значительно лучше, чем так называемые здоровые гномы. – Махмуддин задумчиво отхлебнул из своей пиалы. – Хотя как я могу судить об этом? Я не гном, я джинн, и это совсем разные вещи. Как говорится, что хорошо джинну, для гнома смерть.

Коля задумчиво кивнул:

– Знаете, Мажмуддин-аглай, на моей родине тоже иногда встречаются подобные генетические отклонения.

Но развить мысль Коле не удалось. Им начали подавать, и джинн тут же прекратил всякие посторонние занятия и сконцентрировался на еде. Блюда и в самом деле были превосходны, и в количестве достаточном для удовлетворения гаргантюанского аппетита Махмуддин-аглая. Коля, по приобретенной во дворце Махмуддина привычке, тоже пообедал чрезвычайно плотно. Потом погладил начавший отрастать живот, и с тоской подумал, что если в ближайшее время резко не изменит образ жизни, то ему срочно придется садиться на диету.

Наконец, Коля с джинном поели, и к ним подошел хозяин харчевни со счетом. Предупрежденный джином Коля благоразумно молчал, и беседу с хозяином вел один Махмуддин-аглай.

Торговались громко и долго, минут сорок. Разговор изобиловал сынами плешивого шакала и хромой верблюдицы, ослиным навозом под соусом из протухших отбросов и прочими местными крылатыми выражениями, без которых при торговле не обойдется ни один уважающий себя джинн.

В конце торга Махамуддин тяжело вздохнул, достал из-за пазухи кошелек и высыпал на ладонь хозяина харчевни несколько мелких медных монеток. По Колиным подсчетам, этого могло хватить лишь на лепешки и чай. Однако трактирщик радостно принял их, и с поклонами проводил гостей к выходу. Судя по его лицу, он был почти счастлив.

Когда дверь харчевни за ними закрылась, Махмуддин-Аглай удовлетворенно похлопал себя ладонями по животу. Он широко улыбнулся:

– Как приятно вернуться в столицу цивилизации, вновь находиться среди культурных, просвещенных джиннов. Этот трактирщик оказался очень приятным собеседником. Я так соскучился по нормальному общению с равными себе.

– Но вы так мало заплатили ему.

Махмуддин вздохнул.

– Ты по-прежнему не ориентируешься в нашей жизни, Коля. Ты же знаешь, мы торопимся. Если бы у меня в запасе был еще час, то этот жулик сам заплатил бы нам не меньше десяти золотых.

Коля промолчал, и только с уважением посмотрел на Махмуддин-аглая.

Глава 11

Первый, самый молодой и нетерпеливый солнечный луч озорно выглянул из-за верхушек столетних сосен, окружавших Авилон, и слегка пощекотал ребро городской стены. Но стена давно утратила чувствительность к столь мягким прикосновениям. Ее возвели гномьи мастера в уже забытые всеми времена, когда Авилон был столицей могучего, единого Королевства, и люди повелевали всеми другими расами – гномами, эльфами, джиннами и даже троллями, если предположить, что легенды не врут, и эту существа все-таки некогда населяли планету.

С тех пор люди утратили свое главенствующее положение, и теперь в лучшем случае считаются равными остальным расам. От Королевства одна за другой отпадали удаленные провинции и обзаводились собственными монархами. Все эти новые государства получили звучные имена – Эсператнта, Юнеска, Уефалия, Шенгень – и яростно спорили за право считаться ведущей людской державой. Но старое, изначальное Королевство по-прежнему именовалось только так – с большой буквы и без уточнения названия. А город Авилон, несмотря на все перипетии, оставался центром мира, неприступной твердыней, стены которой никому ещё не удалось одолеть.

За исключением, разве что, мхов и лишайников, которые упрямо карабкаются по древним камням до самого верха, выказывая тем самым полное пренебрежение былой славе и величию Авилона. И эти наглецы беспокоили городскую стену гораздо больше, чем даже тысячи солнечных лучей. И не только сами камни, но и тех, кто пользовался их надежной защитой. В этот рассветный час около сотни горожан собрались на стене и усердно пытались освободить ее от серо-зеленых захватчиков.

Непоседливый лучик попытался было втянуть в игру и людей, но те продолжали орудовать скребками и не обращали на шалуна ни малейшего внимания. Еще бы, ведь сегодня весь город должен сиять и искриться, словно только что выстроенный. Не каждый день принцессе исполняется семнадцать лет, и авилонцы, выбиваясь из сил, готовились к грандиозному празднику, равного которому давно уже не было, и еще не скоро будет.

И дело вовсе не в том, что в этот день принцесса станет совершеннолетней. Взрослыми как раз считаются лишь девушки, достигшие восемнадцатилетнего возраста. Но к тому времени принцесса уже выйдет замуж и уедет в какое-нибудь из новых королевств, а навещать родные края сможет лишь от случая к случаю. Так что сегодня город еще и репетировал прощание с принцессой.

И никто не спрашивал, к чему такая спешка, почему бы девушке не пожить ещё годик-другой в доме отца. Мало того, что так велел обычай. Этого требовали и жизненные обстоятельства. Слишком уж часто пропадают без следов взрослые и незамужние знатные дамы Королевства, чтобы подобным образом рисковать и королевской дочерью.