Чтение онлайн

На экране была показана съемка с камер. Но сперва люди ничего не понимали.

— Ваше Императорское Величество, что это такое? — с недоумением спросила одна из дам.

— Как что? Это салют, — улыбнулся я и кивнул на экран.

Через секунду на экране показался огромный взрыв. Люди ахнули от шока.

Потом камера переключилась. И снова гости увидели мощнейший взрыв. На третьей было то же самое.

— Как вам салют? Понравился? — обернулся я к гостям. — Думаю, что да. И персам тоже должно понравиться. А это, кстати, были их военные заводы. Не только они могут устраивать саботажи в других странах. И, кстати, это не последнее запланированное мероприятие. Так будет с каждым, кто думает, что может делать на нашей земле все, что ему заблагорассудится.

Это мероприятие — сигнал для всех наших врагов. Пусть знают, что за каждое их решение в нашу сторону несет свои последствия.

Поймут они этот посыл или нет, это уже их проблемы. А я намерен действовать жестко и максимально эффективно.

На следующий день я подвел итоги проведенных операций. Все прошло отлично, а результаты смогли увидеть все представители знати, что присутствовали во дворце. Потом видео с места событий было передано журналистом, и сейчас повторялось во всех новостях.

Да и это хороший результат в нашем противостоянии с Персией, которое происходит не на фронте. Были выведены из строя важные и мощные производства. И ведь это только начало. Персы ответят за все диверсии, которые они устраивали на территории Российской империи.

Также сейчас разведка и служба безопасности активно работают в столице над тем, чтобы выявлять скрытых персидских агентов. В других городах поиск тоже идет, но не так усиленно, а по мере возможности — там не так много ресурсов для срочного выполнения этой задачи. Однако пока ни одного персидского шпиона мы так и не устранили.

Прокрутив в голове эти мысли, я вернулся к чтению отчета Лаврентьева. Оказалось, что только глава разведки нашел в империи больше семисот шпионов и диверсантов! Многие из них действовали скрытно, долгие годы вливаясь в наши организации. Другие же действовали более открыто — таких было вычислять проще всего.

Однако будет глупо, если я сейчас подпишу указ об устранении всех этих людей — их слишком много. И чем больше их находят, тем быстрее этот клубок распутывается — во время допросов шпионы наводят на других. Других же не берут сразу, а устанавливают за ними слежку. Единственное не хватает у нас в империи высококвалифицированных людей, чтобы можно было приставить слежку к каждому.

Все-таки Российская империя сейчас больше похожа на огромную коробку с жуками. И внутри нее все жуки пытаются разбиться на группы. А должна быть одна единая структура.

Плюс, сейчас стало проще с аристократами. Меня уже не хочет убить каждый второй. Вчерашнее видео стало еще одним доказательством моей силы. И так, постепенно на мою сторону переходит все больше и больше людей. Но от врагов таким способом не избавиться, всегда найдутся те, кто считает себя сильнее и умнее прочих. Хотя, как показывает практика, по факту все выходит с точностью до наоборот. Все больше человек просят моей аудиенции и хотят вести дела с империей. Люди постепенно начинают мне доверять.

Большинство самых нужных и важных в империи производств находится как раз в руках аристократов. И сейчас у них появился лидер, за которым они готовы идти.

В своей первой жизни я сделал так, что дворяне могли владеть всем, что не нужно самой империи. Сейчас же ситуация прямо противоположная. И мне потребуется не один год, чтобы это исправить.

В некоторых направлениях ситуация начинает выравниваться. Головы простых людей покидают глупые мысли по поводу бунтов и вандализма… По крайней мере у тех, кто поумнее и послабее. Все-таки они видят результаты в идущих войнах. В этом большую роль сыграли транслируемые по телевидению и в интернете видео. Народ понимает, что у императора в руках есть сила.

После вчерашней демонстрации люди все яснее начинают понимать, что пора переставать думать о том, что власть слаба, и они могут делать, что захотят.

Визирь Насир аль-Дин стоял перед тридцатью людьми, которые руководили подорванными имперцами направлениями. Это была полностью их вина в том, что произошла подобная диверсия.

Да где это видано, чтобы у персов под носом происходило нечто подобное?! Это первый случай за многие сотни лет, и он сильно разозлил визиря. Настолько, что как только узнал о случившемся, он велел собрать всех причастных — вытащить из кроватей или где бы они не находились. После такого эти люди не заслуживают не только зваться персами, но и жить.

Хотя даже после допросов с пытками не удалось выяснить, кто именно предал Персию. Ведь ни камеры, ни отслеживающие артефакты, не смогли засечь проникших внутрь. И напрашивался очевидный вывод — это подстроили свои же.

Насир аль-Дин придерживался этой версии, пока допрашиваемым не дали сыворотку правды. Очень дорогая в производстве вещь, оттого и редкая, но максимально эффективная. Визирь Насир аль-Дин не знает случаев, когда эту сыворотку смогли бы обмануть.

Под ней пленные подтвердили свои прошлые показания. Среди них не было предателей. Но это нисколько их не оправдывало. Они отвечали за безопасность своих производств! А произошедшее — прямое доказательство их вины!

К тому же на допросе выяснилось, что за некоторыми начальниками водились более мелкие грехи. На бумагах значились липовые сотрудники, заработную плату которых получало начальство. Проверки систем безопасности были просрочены. В целом исправление этих моментов не повлияло бы на результат. Но это значило, что всю охранную систему нужно модернизировать. Насир аль-Дин уже отдал такой приказ, чтобы подобное не произошло на других производствах.

А этих тридцати израненных и изнеможенных после пыток людей ждала только смерть. И сейчас, стоя со связанными руками, каждый из них это понимал.

Визирь Насир аль-Дин не сомневался в своем решении. Наоборот, он видел в нем множество плюсов. Такое наказание будет в назидание другим. И остальные начальники всех возможных производств в Персии более серьезно отнесутся к своей работе.

— Визирь! Прошу, прости! — вдруг упал на колени один из пленных. — Умоляю! Я больше не совершу такой ошибки! Уповаю на милость твою!

Он принялся кланяться, а Насир аль-Дин подошел поближе.

— Встань, — сказал он своему дальнему родственнику.