Чтение онлайн

Доверие – вот путь для сильных и тех, кто не боится держать свои же слабости при себе. Хелл не позволял себе этого. Он не мог допустить того, чтобы в его идеальной защите самого себя, чтобы в его плотном коконе отчуждения от остальных людей вдруг появилась брешь. Любовь, дружба, семья – все это слабости, которые и делают прорехи. Он с пеной у рта будет отстаивать свою правду, даже если сам уже устал от того, что проповедует. Но таков был Хелл, тем не менее, это не лишало его души, которая страдала и стонала в пределах его тела. Я бы никогда не могла предположить, что он такой гениальный актер, но советник с ответственностью подошел к выполнению кодекса, который сам для себя и придумал. Может, в каких-то моментах он и уподоблялся барану, может, он и заходил в тупик, может, он и уставал от того, что выдумал самостоятельно. Может, так и было. Но это не говорило о том, что когда-нибудь Хеллс Беллс вдруг откажется от задуманного. Природное упрямство, глупость или упорство? Вот на какой вопрос нужно было найти ответ, чтобы понять политику бастарда.

И сейчас вдруг все это стало частью меня, я будто бы сама обратилась в Хелла, стала им, до конца понимая своего советника. Даже находясь в темном пространстве я вдруг ощутила натягивающуюся нить связи, которая утолщалась с каждым новым чувством бастарда, которое проникало в меня. То была не магия Динео, это что-то гораздо более мощное, совершенное и близкое. Это даже интимнее того, что происходило в покоях Беллса ночью. Я понимала с отчетливостью, что его душа беззащитно передо мной обнажается, что она сейчас абсолютно безоружна передо мною. Наверное, знай о происходящем Хелл, он бы дико испугался и сделал бы все, дабы я не прочувствовала все то, что ощущал он. Но бастард неизменно бы опоздал. Это уже произошло.

Сколько сильных эмоций и переживаний было в этом человеке. Они оплетали его, будто паутина, и плотно обвивались вокруг сердца, души. Хелл много путешествовал, это я уже знала. Но и представить себе не могла, насколько это понятие блекло на фоне того, сколько действительно дорог исколесил бастард. Казалось, он бывал в тех краях, о которых я даже и не слышала. Его жизненный опыт был мощной базой для тех решений, которые он принимал теперь, являясь королевским советником. Опыт, накопленный собственными трудами, опыт, который он выигрывал кровью, опыт, перед котором сам Хелл благоговел и тот же самый опыт, что бастард ненавидел. Ведь помимо жизненных знаний и прочих прелестей одиночества, его сопровождало страдание. Хелл был тщеславен в некотором плане и не мог себе позволить того, чтобы он испытывал в чем-то нужду. Его желание показать себя гораздо более защищенным, успешным, высокомерным одновременно и придавало свою прелесть, и вместе с тем лишало его возможности того, что ему когда-нибудь удастся отыскать единомышленника. Это раздражало Хелла, но отчего-то мужчина совершенно не пытался отыскать выход.

Он объяснил бы это ленью. Я так не считала. Может, в каких-то мелочах и можно было придумать такое оправдание, а Хелл любил быть вертлявым хитрецом, но не в таких глобальных вещах, которые заставляли его терпеть боль. Мужчина вообще ничего не любил терпеть, а уж тем более собственное страдание. И все же ужас перед собственным провалом останавливал его, охлаждал пыл Хелла, и он так же скромно продолжал топтаться на месте. В одиночестве.

Мне стало горько. Я искренне верила в своего друга, я знала, каковы его цели и чего он хочет добиться, я знала, чему принадлежит его душа. Но никогда бы не сумела понять его страстного стремления ограничить самого себя в замкнутом пространстве, и вместе с этим беспрестанно задыхаться от тесноты. В этом была его природа, против которой идти он не решился.

Мне стало не хватать воздуха. Это удивило. Я была в пространстве, где не было физической оболочки, тем не менее я задыхалась. Странные ощущения вдруг стали появляться. На моем правом запястье что-то болезненно горело. Я ухватилась за это ощущение, и потом головокружение лишило памяти, но я упорно цеплялась за запястье, пока наконец не поняла, что это мои пальцы лежат на чьей-то коже.

Скрипнула половица. Мужчина переступил с ноги на ногу, взволнованно втянул в себя воздух. Меня тошнило и открывать глаза вовсе не хотелось, потому что голова и так кружилось, я могла себе представить, что начнется, если я вдруг рискну разлепить веки. Осторожно кто-то убрал мои пальцы со своего запястья и положил мою руку на постель. Я никак не отреагировала. Он не удивился, видимо, это уже успело стать правилом. Мужчиной, конечно, оказался Хелл. Волчий нос узнал его неповторимый запах и тут же предупредил, что рядом друг. Странно, но бастард был порядочно пьян. Если быть точной, разило от него, как от бочки с пивом. Но походка была твердой, да и движения тоже. Слух улавливал, как он плавно двигается по комнате, совершая какие-то действия.

Вот заварились травы, аромат расплылся по всей комнате. Бастард вернулся к моей постели, оставил отвар подле и вернулся к столу. Полилась жидкость. Это абрикосовое бренди наполняло опустевшую кружку советника. Мужчина устало вздохнул, подле меня натужно скрипнул стул, бастард устроился на месте своего бдения и принялся потягивать алкоголь, запах которого приятно щипал мои ноздри. Только теперь я поняла, что абсолютно бессильна. Будто бы из моего тела украли все возможные ресурсы, даже дышалось с каким-то непостижимым трудом. Но ощущаемых повреждений не наблюдалось, а значит, все дело было в применении Динео. Может, об этом предупреждал Янро? Я не могла быть уверенной в этом, но иначе отчего еще мог предостерегать дракон? Иной дал четко понять, что магия для меня под большим запретом. Все же я не смогла сдержать обещания, когда Силенс умер. Я просто не нашла в себе сил не помочь своему мужу.

Тяжело вздохнув, Хелл опрокинул в себя остатки бренди и налил добавки. Мне казалось, ему уже достаточно, но бастард продолжал накачивать свое тело алкоголем. Будто бы от этого ему становилось легче. Он тяжело дышал, иногда вставал и мерил шагами комнату, не находя себе места. Я вспомнила о клятве. Может, бастард боялся, что я неожиданно умру, и ему придется отправиться следом за мной? Не думаю. Хелл был готов к такому повороту событий, когда положил мои ладони себе на лоб. Его что-то тревожило и не давало покоя.

– Катись к Дарку, - вдруг зарычал бастард. Я не слышала, чтобы кто-то заходил в комнату.

– Если бы я уже не пришел к нему, - хмыкнул Роуп.- Я, честно говоря, не к королеве…

– Тем более, - фыркнул Хелл.- Бренди я с тобой делиться не буду.

Я могла предположить, что Роуп осуждено посмотрел на бастарда, но, видимо, мой друг изменился за те несколько месяцев, что мы были в разлуке.

– Я принес свое, - парировал он, и бутылка с характерным звуком ударилась о стол.

– Что ж, - протянул бастард.- Придется тебя впустить, иначе я умру от скуки без горячительного.

– По-моему, из тебя уже самому впору пить, - недоверчиво протянул Роуп, но бренди все равно полилось по стаканам.

Долго они сидели молча, потягивая алкоголь. Хеллу это было не в тягость. Я прекрасно понимала теперь, почему он разговорам предпочитает тишину. Роуп тоже умел оставаться наедине со своими мыслями, так что компания подобралась подходящая.

– Тебе бы поесть…

– С каких пор ты заботишься обо мне? – ощетинился бастард.- Не я ли наградил тебя этим шрамом, - в довесок бросил он.

Поборов себя, Роуп ответил.

– Ты, но это не меняет сути моей просьбы. Тебе нужно выйти отсюда, поесть для начала, принять ванну… да и одежду сменить. Что за последние дни побывало в твоем рту, кроме бренди, вина или эля?

Хелл задумался, я буквально видела этот неизменный жест, когда длинные пальцы загадочно лежали на подбородке.

– Только ядовитые шутки, которые ты сейчас получишь, - весело отозвался бастард.

– Хеллс Беллс, - официально обратился Роуп.- Ты же ее знаешь. Она себе не простит.