Кодекс надежды
Шрифт:
– Не надо мне врать! – Посетитель перегнулся через стол, навис над Верочкой, буравя ее своим холодным пристальным взглядом. – Не надо мне врать, это бесполезно!
Теперь он не казался ей привлекательным. Губы его, совсем недавно улыбавшиеся, искривила отвратительная гримаса, по сторонам рта проступили тяжелые хищные складки. И голос, который только что казался Верочке таким теплым и бархатистым, утратил всю свою привлекательность. Теперь он напоминал змеиное шипение.
– Где это? – проговорил он и скрипнул зубами, как будто с трудом сдерживая переполнявшую его ярость. – Где это?
Верочка испугалась.
– Что вы… что вы себе позволяете? – пролепетала она, и глаза ее перебежали на дверь.
Хоть бы кто-нибудь пришел! Обычно в такое время в библиотеке появлялись два-три постоянных читателя, а тут, как назло, ни души! И Ляля… она ведь уже давно должна вернуться! Где ее черти носят? Никакой дисциплины! А заведующая заперлась в кабинете – жалко ей, видите ли, книг, лекарство пьет, и глухая тетеря, все равно ничего не услышит, хоть Вера здесь оборется!
– Я повторяю – это должно быть здес-сь! – прошипел мужчина, еще ниже склонившись над Верочкой. – Не надо ис-спытывать мое терпение, оно не бес-спредельно!
Верочка молчала – страх лишил ее дара речи.
Мужчина истолковал ее молчание по-своему – и вдруг выбросил вперед правую руку и схватил Верочку за горло.
– Не хочеш-шь говорить? – прошипел он. – Тебе придетс-ся! Ты видиш-шь, что я не ш-шучу!
Верочка захрипела, замахала руками, пытаясь сбросить руку этого сумасшедшего со своего горла. Глаза ее округлились от ужаса. Она-то всегда считала, что работа библиотекаря такая спокойная, такая безопасная… И то правда – что у них тут красть? И грабить никто не придет – не аптека же, не ювелирный магазин. Ну, попадаются посетители с тараканами в голове, так у нее на такой случай пузырек валерьянки в ящике припасен.
Но в данном случае никакая валерьянка не поможет.
Дышать становилось все труднее, перед глазами расстилалась красная пелена. Вера бесцельно шарила руками по столу. И тут под руку ей совершенно случайно попался гипсовый бюст Николая Васильевича Гоголя, украшавший ее стол. Она схватила его и, не замахиваясь, ударила безумца по голове. Тяжелый бюст процарапал кожу на виске, там тут же вздулась багровая ссадина, но мужчину это не остановило, напротив, в его глазах вспыхнула холодная ярость, и он со страшной силой сжал Верочкино горло…
В горле у нее что-то хрустнуло, в глазах потемнело – и Верочка навсегда провалилась в бездонную, бесконечную тьму.
Мужчина разжал руку, выпрямился.
Он удивленно и растерянно смотрел на женщину, обвисшую на своем стуле, на ее пустые, остекленевшие глаза, на посеревшее лицо. Потом перевел взгляд на свою руку, как будто пытался понять, как она посмела выйти из повиновения.
Приходилось признать, что он погорячился. Поспешил.
Библиотекаршу, конечно, нужно было устранить, но не раньше, чем он получит то, за чем пришел…
Теперь это будет гораздо труднее найти!
Он отошел от стола, не глядя на ставшую бесполезной женщину, подошел к книжным стеллажам, прошел вдоль них, пробежал глазами по корешкам. Давая выход ярости, сбросил на пол книги с нескольких полок, пнул их ногой.
И вдруг понял, точнее, почувствовал: того, что он искал, того, что ему было так нужно, нет среди этих книг. Этого вообще больше нет в библиотеке.
Как же так?
Еще совсем недавно это было здесь, он чувствовал это, он не сомневался!
Выходит, его кто-то опередил?
Но кто?
И тут перед его глазами встала отчетливая картина. Когда он только подошел к дверям библиотеки, навстречу ему вышла женщина средних лет с сумкой на колесиках. Из-под верхнего клапана сумки виднелся уголок какой-то книги. Выйдя из библиотеки, женщина направилась в сторону станции метро.
Тогда он не придал этому значения, но сейчас… сейчас ему пришло в голову, что то, что он ищет, то, что ему так нужно, вполне могло быть в этой сумке. Даже не могло – оно там точно находилось. Ну да, теперь он знает. Чувствует.
Значит, нужно поспешить. Догнать ту женщину, пока она не успела уйти далеко.
Мужчина с бородкой сделал несколько глубоких вдохов. Лицо его разгладилось и снова стало приветливым и доброжелательным. Добившись нужного эффекта, он поспешно вышел из библиотеки и направился было к метро…
Как вдруг кто-то схватил его за руку и прошипел в ухо:
– Не рыпайся, чувак!
Мужчина скосил глаза. Рядом с ним стоял долговязый парень с длинными сальными волосами, неровными прядями опускающимися на плечи.
– Молодой человек, что вам нужно? – спросил мужчина с бородкой скорее удивленно, нежели испуганно.
– Кошелек твой нужен, дядя, – сообщил парень, и только теперь мужчина увидел в его руке нож. Нож был складной, простенький, из тех, которые запросто можно купить в любом магазине туристических принадлежностей.
Но и простеньким складным ножом можно нанести серьезные раны или даже убить. Поэтому мужчина, прежде чем действовать, внимательно пригляделся к длинноволосому.
Того выдали красные, слезящиеся глаза, суженные зрачки и дрожащие руки. Наркоман в поисках дозы. Жалкая, ничтожная личность. Не боец.
– Гони кошелек, ботаник чертов! – прошипел наркоман, стреляя глазами по сторонам.
Мужчина увидел себя его глазами – обычный субъект средних лет, интеллигентного вида, который только что вышел из библиотеки… легкая добыча! Настоящий ботаник!
Тем неожиданнее будет дальнейшее.
– Кошелек? – переспросил мужчина робким, испуганным голосом. Голосом, соответствующим его образу.
– Кошелек, кошелек! Ты еще и глухой?
– Сейчас… – мужчина полез в карман, трясущейся рукой достал бумажник, протянул его грабителю, но в последний момент выронил. Наркоман сквозь зубы выругался и наклонился, чтобы поднять бумажник… и в ту же секунду ботаник непостижимым образом превратился в опытного бойца, он выбил из руки наркомана нож, перехватил его, заломил руку длинноволосого за спину и резко рванул, так что хрустнул сустав. Затем чуть ослабил хватку, но свободной рукой прижал нож к затылку наркомана.