Кодекс разведчика
Шрифт:
– Командир, поздравь меня… «Крот» объявился. Держу его за хвост зубами… Он на кладбище вместе со всеми другими ментами… Там же просматриваю sim-карту капитана Тропилина и старшего следователя Шторма. «Крот» звонил Бислану, предупредил, что СОБР «повязал» четверых… Одного узнал капитан Тропилин. Тот был в машине, из которой стреляли в следака…
– Что Бислан? – обеспокоился Басаргин.
– Надеется, что сразу не «расколются»… Ему время только до вечера нужно… Просил держать в курсе дела и, в случае чего, сообщать сразу. «Крот» сказал, что мимо него никакая операция не пройдет. Знать будет обязательно…
– Сможешь выяснить, чья трубка?
– Попробую… – Доктор Смерть восторга и азарта не проявил. – Только, командир, не сразу получится… Мне придется вскрывать защиту оператора. Днем это и опасно, и сложно. И займет от часа до двух, если не больше… Скорее всего больше… Тебе, думаю, проще работать через генерала – он имеет возможность сделать официальный запрос и получит ответ сразу. Запоминай номер «крота»…
– Добро, я звоню ему…
Басаргин сразу набрал номер генерала Астахова.
– Владимир Васильевич, Басаргин беспокоит… Записывайте номер… – он продиктовал. – Это ментовский «крот»… Передал сообщение, что на кладбище «повязали» четверых чеченов… Бислан вроде бы бежать не собирается, рассчитывает управиться до вечера, но необходимо для профилактики блокировать дорогу с обеих сторон… Сможете обеспечить?
– Придется привлекать дополнительные силы.
– А что делать, Владимир Васильевич…
– Да, придется… – вздохнул генерал. – Вы сейчас где?
– Подъезжаем к кафе… Надо отрабатывать момент похищения…
– Будем надеяться, что Бислан все же дождется, когда все соберутся… Он не такой трус, чтобы сразу бежать… Держите меня в курсе всех событий…
– Обязательно, товарищ генерал…
Максим Юрьевич сразу заметил всех ментов, обложивших место похорон. Глупцы… Как бездарно все организовано. Только конченый идиот пойдет в такую откровенную ловушку. Почти не стесняются своего присутствия. И Тропилин здесь же ходит, откровенно держит в руках переговорное устройство. И Югов по сторонам глазеет…
Пусть глазеет… А где Аркадий?
Аркадий Ильич тоже по сторонам посматривал. У него тоже глаз опытный, и он, даже не зная большинство ментов в лицо, сумел их определить. Это видно по его усмешке, той самой, что делает его похожим на сатира. Но пора уже ему включаться в работу…
Максим Юрьевич тронул брата за локоть тогда, когда тот отдал какие-то распоряжения и хотел пройти к пока еще пустующей могиле.
– Два слова…
– Что? – Аркадий выглядел довольным.
– Позвони своему Бислану. На меня не ссылайся… Скажи ему, чтобы был осторожен. За ним следят по «наколке» капитана Югова…
– Какое отношение к Бислану имеет Югов? – нахмурился Аркадий Ильич.
– Самое непосредственное. Он был его стукачом. Югова кто-то вычислил… Чтобы заработать прощение, он сдал Бислана…
– Югов – стукач Бислана? – Аркадий не поверил.
– Да…
– Это точно?
– Абсолютно…
– А забыть ты об этом пока не можешь?
– Не понял тебя…
– Сразу Бислана брать не будут… Против него ничего нет… Пусть его возьмут, когда он свое дело сделает…
– Что он сделает?
– Заработает для меня два миллиона и для тебя один… А потом – пусть берут…
Максим Юрьевич растерялся. Такой реакции брата он не ожидал и не подготовился к ней. И, достаточно хорошо зная брата, понял, что настаивать сейчас – значит вызвать подозрения против себя. В итоге Максим Юрьевич просто плечами пожал и отошел в сторону…
Его вариант сорвался. Стоит подумать, может, есть и другие варианты…
Но, сколько он ни старался что-то придумать, лучшего ничего не нашел, как сдать Югова интерполовцам. Он стал набирать номер полковника Согрина. Металлизированный голос автоответчика предупреждал, что номер временно отключен…
Когда все бросали в могилу по горсточке земли, Ольга, взяв землю в руку, никак не могла бросить, понимая, что это уже последний момент… Но кулаком все же и она махнула – слабо, неуверенно. Комки земли стучали по крышке гроба глухо и казалось, что эти почти барабанные звуки заглушают голос матери, который может из-под крышки раздаться. Она так и стояла рядом с могилой даже тогда, когда кладбищенские могильщики взялись за лопаты и стали землю сбрасывать. Какая-то незнакомая женщина взяла Ольгу за плечи и в сторону отвела, к другим. Сама Ольга не просто ничего не чувствовала, она не хотела чувствовать, она словно сама в могилу провалилась, это будто бы ее засыпали, и она слышала стук комков земли по крышке своего гроба, изнутри этот стук слушала…
Вовремя оказался рядом Аркадий Ильич. Руку на плечо положил и привел в себя. Не сразу, но привел… Она посмотрела на него непонимающе, рассеянно, бездумно, но это лицо вернуло Ольгу к действительности, и она, сама чувствуя, как меняется ее взгляд, глаза опустила, чтобы себя не выдать.
– В кафе уже все готово… – Фраза прозвучала двусмысленным предупреждением. Аркадий Ильич, похоже, издевался, делая намек и считая, что она понять этот намек не в состоянии. Он от этого хорошо себя чувствовал. Она же, намек поняв, тоже почувствовала себя собраннее, жестче и сразу вспомнила, что ей предстоит еще испытать. И вместо усталости и расслабления пришла концентрированность и дала новые силы.
Он, еще не чувствуя перемены, произошедшей в ней, осторожно поддерживая Ольгу под локоть, повел ее к автобусу. И только там, устроившись у окна, она заметила, что все еще держит в руке горсть земли – так и не смогла бросить на гроб, пальцы свело, хотя ей казалось, что она бросает, а не бросила. Может быть, какие-то крохи между пальцев провалились и попали в могилу. Кулак почему-то не захотел разжиматься.
Горсть земли с могилы матери… Ольга не знала, что с землей делать, не знала, должна ли она вернуться и бросить эту горсть на могильный холмик, в который уже установили временный памятник – какую-то бетонную плитку с надписью. Привлекать к себе лишнее внимание она не хотела, хотя понимала, что в этой горсти земли есть какой-то символический смысл. И, от растерянности, высыпала землю в карман куртки. И незаметно для других руку отряхнула, стыдясь своего поступка.