Чтение онлайн

— Может быть, ты и прав, — сказала Исидора. — А что, по-твоему, мы сделали не так? Что ты почувствовал?

— Все произошло слишком быстро, — промолвил Симеон, внезапно осознавая, что так оно и было. — Наверняка такие вещи делаются не за несколько минут.

— Не знаю… — задумчиво проговорила Исидора. — Ты… ты такой… — Она взмахнула рукой.

— Одна из странностей — это то, что мы были так близки, — сказал Симеон, понимая, что и это тоже соответствует действительности. — Наши тела соединились, но я до сих пор до конца не знаю твоего тела.

— Но как ты можешь познать его?

— Ну-у… — начал он осторожно, — каково это — осознавать, что у тебя есть грудь?

Исидора рассмеялась тихим мелодичным смехом.

— Осознавать? — переспросила она. — Симеон, ты считаешь себя нормальным человеком?

— Что ж, вполне логичный вопрос. Но у меня грудь не такая, как у тебя. Ты все время ее чувствуешь? Постоянно ощущаешь, что они там?

— А ты все время ощущаешь, скажем, свои колени и думаешь о том, что они у тебя есть?

— Только когда я ими пользуюсь, — ответил Симеон. — Но твою грудь использовать невозможно. Это…

— Почему же невозможно? — возмутилась Исидора, усаживаясь. — Просто пока у меня нет ребенка, которого я должна кормить грудью.

— А ты будешь сама кормить своих детей?

— Мама меня кормила, — сказала Исидора. — Итальянки, даже знатные, всегда сами кормят своих детей. Мама считала, что у ребенка меньше шансов выжить, если отдать его кормилице.

Симеону не хотелось говорить о детях.

— Я просто подумал, — медленно сказал он, — что женская грудь такая приятная на ощупь. Например… — Протянув к ней руку и отмечая про себя, что его пальцы дрожат, Симеон приподнял налитую и такую нежную грудь Исидоры. — Что ты сейчас чувствуешь?

— Мне приятно, — ответила она. — Боже, как странно осознавать, что ты таким вот образом дотрагиваешься до меня! Никто никогда не трогал меня.

— Но я теперь твой муж. По правде и по закону. — Он позволил большому пальцу прикоснуться к ее соску.

— Ну да…

— А как тебе вот это? — Палец слегка покатал сосок.

— О!

Он повторил это же движение.

— Исидора?

Она приоткрыла рот, но слов не было.

— Я слышал, что женщинам такое тоже нравится, — сказал Симеон, чувствуя себя все лучше. Наклонившись, он прижался губами к ее соску.

Исидора откашлялась.

— Симеон, ты же не ребенок и…

Его губы сжались вокруг соска. Дети понятия не имеют о том, какое желание опалило его сердце.

Ее рука бессильно упала с его плеча. Симеон стал ласкать ее грудь, и Исидора запрокинула голову. Из ее груди вырвался тихий стон. Тело Симеона напряглось и пульсировало, но он держал себя в руках.

Наконец он поднял голову.

— Видишь? — спросил он, имея в виду спазм в горле, из которого наружу рвался крик. — Мы еще не понимаем.

Исидора открыла глаза — такие милые, чуть затуманенные.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она дрожащим голосом.

Симеон заставил себя откатиться в сторону и сесть.

— Мы ничего не знаем о телах друг друга, — бросил он через плечо. Если он не отвернется от нее, то не выдержит и вновь овладеет ею. — Нам надо практиковаться.

— Практиковаться? — Голос у Исидоры стал хриплым и чуть раздраженным. И это ему нравилось.

— Может, сегодня ночью. — Все еще не глядя на нее, Симеон надел рубашку. — Если нам захочется.

Она зашевелилась и неожиданно села. А потом сказала такое, чего он вовсе не ожидал услышать от воображаемой нимфы с хрипловатым голосом.

— Симеон! — завопила она. — Что ты наделал?!

Симеон резко повернулся.

— Что? — не понял он.

Она с ужасом смотрела на свои ноги.

— Ты… ты помочился в меня? — Исидора сглотнула. — В меня?!

— Это не моча. Разве никто не рассказывал тебе о том, что происходит с мужчиной?

— Моя тетушка забыла упомянуть об этой очаровательной детали, — съязвила Исидора.

— Это всего лишь небольшое количество жидкости, содержащей мою часть будущего ребенка, — объяснил он.

Исидора продолжала смотреть на свои ноги, теперь стыдливо прикрытые одеялом.

— Ночью я тебе все покажу, — пообещал он.

— Что покажешь? — с подозрением спросила Исидора.

— Как функционирует мое тело.

По правде говоря, он думал о том, как Исидора прикасается к его телу. Кажется, даже в это мгновение ее глаза были прикованы к нему.

— Я могу показать тебе все, не занимаясь любовью, — осторожно произнес он, встречаясь с ее глазами, которые она наконец подняла на него. — Если уж тебе это не доставило большого удовольствия.

— Тебе тоже! — бросила Исидора в ответ.

— Мы постараемся добиться успехов.

— Ну конечно, — кивнула она. — Хорошо.

— Сегодня ночью, — повторил Симеон и стал одеваться.

Вдовий дом

3 марта 1784 года

Сегодня ночью? Что он хотел сказать? Исидора не была уверена в том, что ей захочется так скоро снова заняться любовью. Она испытывала легкую боль. И чувствовала себя немного странно. Даже слегка разочарованной, что вообще нелепо. К тому же Годфри вечером возвращался от викария, стало быть, у них не будет возможности уединиться. Конечно, Годфри будет спать в гостиной вдовьего дома. Исидора не хотела, чтобы кто-то оставался в Ревелс-Хаусе до тех пор, пока стражники мертвых не уедут в Лондон.