Чтение онлайн

Вскоре после описанных событий Винтер пригласил к себе Моро. В кабинете, кроме них двоих, не было никого. Большая комната казалась неуютной, хотя на полу был ковер, на стенах картины, на столе безделушки из бронзы и слоновой кости. Хрустальная многоламповая люстра освещала каждый уголок кабинета.

— К чорту иллюминацию! — не поздоровавшись, сказал Моро, войдя в кабинет. Он не любил яркого освещения.

— Как хотите, Ральф, — любезно ответил Винтер. — Готов исполнить ваше желание.

В обращении с Моро Винтер держался независимо. Однако в манерах, голосе невольно проскальзывали признаки страха. Опасный человек — так Винтер оценил «Рекламного Ральфа». Осторожность, добрые отношения с ним никогда не помешают.

В противоположность Винтеру Моро чувствовал себя свободно.

— Виски у вас есть? — спросил он, когда хозяин выключил верхний свет и зажег лампу, стоящую возле покойных кресел, в которых расположились собеседники.

Винтер молча открыл ящик письменного стола, извлек оттуда бутылку. Не ожидая приглашения, гость налил себе виски и жадно выпил. Винтер последовал его примеру.

— Целый день бегаешь по городу, к вечеру так пересыхает в глотке, что готов пить любую мерзость, — пробормотал Моро, снова потянувшись к бутылке.

— Это вовсе не мерзость, — обиженно возразил Винтер. — Вполне приличное виски.

— Не сердитесь. Я говорю вообще, а не по поводу вашего угощения… Ну, зачем я вам нужен?

Винтер пододвинул свое кресло ближе к Моро и заговорил вполголоса:

— По поводу мин «голубая смерть». Там, — Винтер махнул рукой в неопределенном направлении, куда-то в угол комнаты, — очень встревожены вашими сведениями о том, что русские раскрыли их секрет и выработали меры борьбы с ними.

— Есть отчего встревожиться, — ухмыльнулся Moро. — На «голубую смерть» возлагались большие надежды еще Гитлером.

— Прибыл приказ достать сведения о трале, которым их подрывают. Там, — Винтер опять показал рукой в угол комнаты, — считают, что, зная его конструкцию, можно внести изменения в мину, и «голубая смерть» станет опять эффективной.

— Смысл в этом есть, — кивнул Моро.

— Советским инженером Василием Борисовым сконструирован трал. Сейчас Борисов возглавляет специальное конструкторское бюро, которое продолжает совершенствовать трал. Находится это бюро на Пушкинской улице. Вот все, что пока удалось мне узнать, — закончил Винтер.

— Иными словами, почти ничего. Вы не слишком утруждаете себя. — Моро помолчал, устремив на собеседника острый взгляд узких зеленоватых глаз. От этого взгляда Винтеру стало не по себе. — А послушайте, не пытаетесь ли вы взвалить на меня порученное вам?

— Ральф, Ральф! — с негодованием воскликнул Винтер. В голосе его звучал глубокий пафос. Такой пафос особенно присущ продажным адвокатам. — Мы не первый год знаем друг друга. Ну, могу ли я вас обманывать?

Лицо Моро сохраняло непроницаемое выражение. Он ждал, что скажет Винтер дальше, не выказывая, верит ему или нет.

— В конце концов, доказательством, что «голубая смерть» поручена именно вам, служит присылка сюда специального человека, который вам поможет. Вы же знаете, я не имею права связываться ни с кем из секретных агентов, кроме вас.

— Очень хорошо знаю. Вы работаете в белых перчатках. Туда, где трудно, опасно, суют Ральфа Моро. Он ломовой конь, он вывезет. Везде Моро. В спокойные места едут маменькины сынки, имеющие протекцию, а с проклятой русской контрразведкой имеет дело Ральф Моро.

— Возглавляет морскую контрразведку в Энске капитан первого ранга Марченко, — вставил Винтер. — Вы не знакомы с ним?

— Я пытался познакомиться с ним в сорок третьем году, — злобно ответил Моро. — И только его совершенно необычайная хитрость и настороженность помешали мне стать последним его знакомым на этом свете.

— Обладив дело с «голубой смертью», вы заодно отомстите Марченко. Его обязанность — охранять инженера Борисова и секреты морского конструкторского бюро.

— Слабая компенсация за риск, связанный со всей затеей.

— Не сомневаюсь, что данные о «голубой смерти» оплатят особо. Мне говорили, что в них заинтересован Биллингс. Знаете? Фирма «Биллингс, Рибейро и сыновья».

— Слышал. Выпускает морские мины и торпеды. Надо сперва достать сведения. А что за человек будет помогать мне?

— Русский… Вернее, бывший русский, — поправился Винтер. — Фамилия Дынник. Прибыл сюда как беженец из фашистского лагеря. Ждет вас каждую среду в пять тридцать вечера на углу Черниговской и Белинского. Наденьте серый костюм с красным цветком в петлице, серую шляпу с лентой стального цвета и пройдите мимо не останавливаясь. Он последует за вами. Возле парикмахерской, что на улице Белинского, задержитесь, оботрите голубым платком лоб.

— Тогда он заговорит со мной?

— Надо соблюсти максимальную осторожность. Он попрежнему останется в отдалении. Поведете его за собой в Шевченковский парк, в нелюдном месте швырнете окурок. Вечером явитесь туда, он будет вас ждать.

— А насколько ему можно верить? Не испортит ли он нам все дело?

— Как я могу вам ответить? Мы с вами хорошо знаем, что вообще никому нельзя верить. Раз его послали, значит он в наших руках. По некоторым данным я склонен думать, что от него со временем нужно будет отделаться.

Моро и в голову не пришло уточнить слово «отделаться». И Винтер и Моро превосходно знали его смысл.

— Понимаю. — Моро встал, еще раз наполнил свой стакан. — Будем действовать. За успех!

«Д-35» и Винтер чокнулись.

Утро не принесло Моро знаменательных событий. Как всегда, «Д-35» после завтрака осмотрел порт в бинокль. Новых кораблей нет. Обложившись городскими газетами, которые он взял за правило регулярно прочитывать от первой до последней строки, Моро еще некоторое время пробыл в номере, а потом вышел из гостиницы и отправился бродить по улицам без определенной цели, размышляя о своих делах.