Чтение онлайн

– Да не! – встряхивая головой, чтобы вернуть нормальное восприятие звуков, отмахнулся Злой Бодун. – Так, чисто пассажира на базу притаранить надо.

Позади нас послышалось тихое завывание и звук падающего тела. Батька Соловей отнюдь не был хлипок и стойкостью отличался недюжинной, однако события нынешнего дня и в довершение всего негаданная встреча с богатырем, чья палица оставила неизгладимый след на кудлатой башке разбойного атамана, исчерпали его силы.

– О, так ить я его знаю! – Меж бородой и усами необоримого столпа государственности Золотой, Зеленой и Алой Груси появилась горделивая ухмылка. – Я ж в этих самых местах чижика сего лет восемь назад палицей с ветки ссадил! Нешто еще озорует? Та я ж его… – Шипастая палица впорхнула в подставленную ладонь, как голодная птичка в полную кормушку.

– Прошу прощения, – вмешался я, спеша защитить от бессудной расправы пребывающего в отключке разбойника. – Это весьма ценный свидетель и он находится под защитой. Его необходимо доставить в апартаменты отеля «Граф Инненталь» и до нашего возвращения содержать в достойных условиях под неусыпной стражей.

– В каменный мешок его доставить нужно! – обиженно насупился старший из хоробрых витязей гвардии короля Базилея. – На хлеб и воду! Мы тут, понимаешь, очей не смыкаем, сутками кольчуг не сымаем, а он, ишь, подлючий сын, на перинах нежиться будет!

– А точно, – ни с того ни с сего вмешался в наш содержательный разговор о социальной несправедливости Вадим. – Вы че, только с наряда сменились? Чуть свет, а вы в железе.

– Война на носу, – с героическим пафосом проговорил Неждан Незваныч, широко известный среди честных витязей под вполне заслуженным прозвищем Ломонос, до половины обнажая булатный меч-кладенец. – Отчины и дедины в опасности!

– Я, конечно, извиняюсь, – вмешался в пламенную речь собрата Лазарь Раввинович. – Но не надо ж всё являть в темном цвете! Какая война, Неждан! Что ты такое говоришь! Вокруг будет мир, до полной победы нашего оружия.

– И всё же, – насторожился я, – что за военные игры тут намечаются?

– Разве ж это игры? Почтеннейший одинец, это пока еще песни и пляски! Может, вы уже слышали последнюю хохму? В этой стране таки пропал король! А если внимательно приглядеться, и не он один. По слухам, это мало кого заботит здесь, и меня почему-то это совершенно не удивляет. Но среди тех, кого это волнует там, – наш любимый государь, что уже неприятно, особенно принимая во внимание его склонность к буйству. А с другой стороны, пусть живет наш король еще сто лет, а только чему ж тут удивляться?! Если столько человек будут столько раз на дню говорить: «Чтоб вы провалились!», то отчего бы местному Богу, из любви к собственному народу, не выполнить эту маленькую, буквально ничтожную просьбу хотя бы один раз, в честь праздника, которым теперь будет этот день?! Мне не дает спать другое: когда мудрый король Базилей решит проявить свое известное миролюбие и заботу и по-братски разместить заставы в субурбанских городах, там, пристально глядя на нас, могут догадаться, что по королевскому дворцу гуляют только сквозняки, и многие тут же захотят посидеть на троне. Вот это будет, таки да, игра, от которой вы устанете хлопать! Это я вам говорю, как славный витязь и просто неглупый человек.

Я оторопело уставился на храброго сына древнего народа. Черный кудрявый локон выбивался из-под его шлема и кокетливо развевался на ветру.

– И-и-и… когда же это произойдет? – негромко выдавил я.

– Передовые отряды уж близ малиновой линии! – гордо проговорил Неждан Незванович. – Коли будет на то приказ, так хоть сейчас на защиту соседей, мил-друг, станем. Оградим их от недруга злого стеной червленых щитов наших! Ужо попомнят супостаты блеск мечей булатных! Не сносить им головы. А нам сносить!

– Я бы так сказал, что завтра поутру здесь уже могут накрывать стол, встречать соседей, – поправил боевого товарища Лазарь Раввинович.

– Но… – послышался возбужденный голос подставного Юшки-каана, уже, впрочем, принявшего свой привычный образ, – это невозможно!!!

– Отчего же вдруг? – сдвинул брови Неждан Незванович, смеривая взглядом статную фигуру гридня и с тоской сознавая, что прямо сейчас схлестнуться с раненым воином было бы неспортивно: – Кто ты вообще таков, чтоб пред именитыми мужами дерзостные речи держать?

– Рода я чужедальнего, – горделиво расправив плечи, начал представляться гридень, – из холодной страны Финноэстии, что на самом краю Царства Вечных Льдов. Кличут меня Финнэст, а по прозванию – Ясный Беркут, потому как всякому ясно, что кто меня обидеть удумает, на того я птицею хищной брошусь, да как есть в клочья порву! Состою я стременным при особе Юшки-каана.

– Ну, особа не особо, – протяжно заговорил Неждан Незванович, – а уж больно слова твои на похвальбу смахивают. Был бы ты чуток поздоровее – схлестнулись бы в честном бою, да там бы сразу и узрели, на кого ты, юнак желторотый, хищной птицей кидаться будешь.

– Не о том речь. – Я с возмущением перебил задиристого витязя, как обычно, подыскивающего достойный повод для схватки. – Какой, к джапанским демонам, бой!

– Ну, хошь я правую руку к поясу прикручу, одной левой биться стану?

– Уймись, Неждан! – грозно прикрикнул Светозар Святогорович. – Дай парню слово молвить! Ты говори, малый, не пужайся.

– Я и не пужаюсь, – нахохлился Финнэст. – Как сказывал уже, я при Юшке-каане состою. Так он, стало быть, только вчерашним днем в Субурбанию из-за хребта примчался, как стало ведомо, что государь-надежа и верные челядинцы – все без вести сгинули. А дотоле он у генерального мурлюкского майора гостил. Тот ему по жене свойственником приходится.

– Ну, гостил себе и гостил, – пробурчал Неждан Незванович. – Я вон намедни тоже славно погостил.

– Король Барсиад, – не обращая внимания на реплики отчаянного забияки, продолжал стременной, – Юшку-каана за Хребет послал не щи хлебать. Он, сказывают, всё твердил, что вокруг вороги злые притаились, со свету его сжить хотят. Нужна, мол, ему крепкая оборона от всех недругов. Вот о том-то в Мурлюкии и рядили. О том же Юшка-каан в Елдин и привез договор, скрепленный вислыми печатями.

– Погоди-ка, – встревоженно прервал Ясного Беркута Светозар Святогорович. – Ведь это ж у нас с королем Барсиадом договор на вечные времена против общего ворога заедино стоять. Ведь это же…

– Это значит, – четко проговаривая каждое слово, перебил его я, – что стоит первому грусскому витязю пересечь малиновую линию, откуда ни возьмись, здесь объявится мурлюкская армия. Делли, это необходимо остановить немедля! Иначе завтра Субурбанию раскатают, как площадку для гольфа.

Гнилозубый призрак беспощадной полномасштабной бойни замаячил на горизонте, заклубился серой пылью вечного забвения над золотыми куполами елдинских храмов. Ситуация, с самого первого часа казавшаяся донельзя запутанной, теперь осложнялась еще больше. Как в старом анекдоте: пессимист говорит: «Хуже некуда!» «Есть куда!» – радостно утешает его оптимист.