Когда нет выхода

– Ты ещё сомневаешься? Я думал, ты умнее.

Ладони до боли сжались на кожаном сидении от очередного оскорбления со стороны человека, которого я люблю. Лицо Стаса расплывалось перед глазами из-за пелены слёз.

– То есть всё вранье? – я ещё наивно надеялась, что он объяснится, что опровергнет слова Веста. – Всё, что ты говорил…

– Само собой, я врал, – ожесточённо заявил он, потянувшись к прикуривателю. Но в него было вставлено зарядное устройство. – Чёрт, – он выбросил в окно сигарету, а следом и пустую пачку. Я даже не знала, что он курит. – Это не наивность, это тупость, Крис.

– Я тебе верила, – закрыла глаза ладонью.

Кажется, слёзы никогда не закончатся. Веки уже болели, словно под них насыпали осколки стекла.

– Ты хоть помнишь, как выглядела, когда мы познакомились? Правда, думала, что такой, как я, обратил бы на тебя внимание? Полюбил за красивые глаза… серьёзно?

Стас говорил короткими фразами, делая паузы и внимательно следя за дорогой. Каждое слово врезалось в сердце болезненней удара ножа.

– Да у меня ощущение было, что я занимаюсь сексом с желе.

Не выдержала и все же всхлипнула, отвернувшись. В груди, казалось, образовалась пустота, черная дыра, угрожая утянуть в пучину отчаяния. Сердце не выдержало и перестало биться, затихло, сжатое стальными тисками предательства. Само собой, я сомневалась, я не была самоуверенной, поэтому так старалась угодить ему: сидела на одних овощах, мучила себя в спортзале. Делала всё, чтобы нравиться ему. Он же стал у меня первым во всех отношениях. Но для него это была только работа. «Желе» … вот как он обо мне думал. А я любила его! Дура, влюбленная дура, я ведь не замечала его пренебрежения. Куда смотрела? Радовалась счастливым изменениям в жизни, не замечая, что всё обман. Стас, весь его образ – обман, иллюзия любви.

– Не реви, – зло бросил он.

– Куда ты меня везёшь? – выглянула в окно, не в состоянии больше смотреть на человека, который растоптал всё светлое во мне.

Мимо проносились деревья, заправки. Кажется, мы покидали пределы города. Взгляд заметался в панике по салону автомобиля, пока не остановился на рукояти пистолета, выглядывающего из-за пояса брюк Стаса.

– Даже не думай. Мне всё равно, в сознании ты будешь или нет.

Обняла плечи руками, снова отворачиваясь. Тело била нервная дрожь. Было больно слышать такие слова из его уст. Уст, которые только недавно говорили о любви, целовали, улыбались нежно. Сейчас они кривились в злобной усмешке.

– Ты такая послушная, Кристина. Мне всегда в тебе это нравилось. С тобой не было никаких проблем, делала, что говорили.

Неужели он может ранить ещё сильнее? Неужели считает, что ещё недостаточно? Не понимает, что уже раздавил меня, растоптал, унизил? Или понимает и наслаждается этим?

– Вот и сейчас, сиди тихо и не рыпайся.

Меня затрясло. Беззвучный крик раздирал горло, рвался наружу, в глазах потемнело от нахлынувшего водоворота чувств. Я хотела кричать, реветь, выплёскивая свою боль. Хотела ударить его, бить, пока он не замолчит. Но я ничего не делала, просто молчала. Поступала благоразумно, как всегда.

– Хотя есть кое-что, по чему я буду скучать, любимая, – он повернулся ко мне, протянул руку, как только недавно в этой же машине, на стоянке парка.

Большой палец грубо скользнул по губам, болезненно впечатывая их в зубы. Голубые глаза, которые я так любила, смотрели чуждо, обжигали злостью и похотью.

Воздух выбило из лёгких. Я согнулась, сжав дрожащими руками уши, чтобы больше не слышать его. Горячие слезы капали с носа, пробегали жгучими дорожками по щекам. За что он так со мной?

Я так и сидела, сжавшись на сидении, стирая с глаз слезы и давясь беззвучными рыданиями, пока машина не остановилась.

– Выходи.

Стоило раздаться приказу, как я выпрыгнула из машины, желая оказаться от Стаса как можно дальше. Но мысли выбило из головы. Я замерла, так и не закрыв дверь. Стас съехал с трассы на небольшое поле, на котором нас ожидал вертолёт. Что же меня теперь ждёт?

/Кристина/

Три месяца назад.

Это был обычный день из множества прочих. Солнце только выглянуло из-за туч, осветив мягким светом просторное светлое помещение отделения банка, в котором я работала. Остальные девушки уже заняли свои места вдоль длинного рабочего стола. А я сегодня работала за электронной кассой, занимая центральное место за столом. Настя, наш администратор, распахнула двери, впуская первых посетителей. Взгляд почему-то сразу остановился на нём. Даже не знаю, что стало причиной. Может дело в дорогом деловом костюме, осанке, походке, выдающей успешного человека или ауре уверенности, что я ощутила даже на расстоянии.

Клиент занял кресло напротив, выверенным движением выхватывая паспорт из внутреннего кармана пиджака.

– Доброе утро, – постаралась улыбнуться, сразу опустив взгляд к протянутому документу. – Чем я могу вам помочь?

Раскрыла паспорт, второй рукой привычно уже начала вбивать серию и номер в программу, чтобы открыть карточку клиента. Иванов Пётр Сергеевич, 1989 года рождения.

– Здравствуйте, Кристина, – голос вкрадчивый, бархатный, с лёгким акцентом.

И все же невольно подняла взгляд на Петра Сергеевича. Редко кто обращал внимание на бейджи сотрудников. Он был красив, но мужской красотой. Квадратная челюсть с лёгкой щетиной, светлые волосы средней длины, слишком внимательный взгляд.

– Мне нужно снять все средства с карты, – пояснил он.

Серые глаза смотрели в мои прямо, буквально удерживая и почему-то пугая.

– Хорошо, – кивнула, про себя отгоняя странные мысли, и вновь обратила взгляд к экрану компьютера.

Сумма крупная, шестизначная. И в кассе имелась, но была заказана для другого клиента.

– Какие-то проблемы? – спросил, заметив моё замешательство.

– Понимаете, это не полноценная касса. Сумма наличности строго определена. Обычно большие суммы заказывают заранее.