Когда придет весна
Шрифт:
— Грэйс, что ты бормочешь?
— Ребекка не свидетельница. Во время ограбления в банке была Джессика.
Глава 34
Дэниел побелел от гнева:
— Ты понимаешь, что говоришь? Клянусь Богом, если ты и сейчас лжешь…
— Я говорю правду! Джессика настоящая свидетельница, а не Ребекка.
Он стал метаться по комнате, как зверь в клетке, и мысленно уговаривать себя не кричать на Грэйс. Но, Господи, как хотелось! Он глубоко вздохнул, потом спросил тихим, бросающим в дрожь голосом:
— Почему ты раньше не сказала мне правду? Почему ждала так долго?
— Я обещала Джессике никому не говорить. Я дала слово.
— Боже мой!.. — пробормотал он, теребя волосы.
— Пойми: Джессика была в ужасе.
— А Ребекка знает, что Джессика — свидетельница?
— Нет.
— Ты уверена?
— Да.
Она отвернулась, чтобы не видеть искаженного яростью лица Дэниела.
— Теперь ты понимаешь, почему меня смутили твои слова о том, что Ребекка перечислила особые детали?
— Ах, Грэйс… — прошептал Дэниел, с трудом сдерживая гнев.
— Дэниел…
Он перебил ее:
— Теперь скажи, откуда ты знаешь, что Джессика была в банке, — строго потребовал он.
— Она попросила меня посидеть с Калебом, — ответила Грэйс. — Джессика брала его в банк в тот же день, чуть раньше, но он капризничал и плохо себя вел. Она вернулась, уложила его спать и пошла обратно.
— Зачем?
— Она хотела закрыть счет тети, но оставила один документ на кухонном столе у Тилли, вот и пришлось вернуться.
— Что случилось потом?
— Это было ужасно! Джессика всю обратную дорогу бежала. А когда добралась до задней двери, ее стало рвать. Она едва могла связать два слова. Я ее успокаивала, но она была вне себя. Я уложила ее в постель и просидела с ней до тех пор, пока не проснулся Калеб.
— Тилли была при этом?
— Нет. Она ушла по делам. Я сказала ей, что у Джессики грипп и ей надо лежать. — По щеке Грэйс скатилась слеза, она нетерпеливо смахнула ее. — Весь следующий день я занималась с Калебом, а когда ему пришло время ложиться спать, поднялась наверх и увидела, как Джессика торопливо упаковывает вещи. Она хотела в ту же ночь уехать из Рокфорд-Шоллз. Я уговорила ее остаться.
— Она рассказала, что случилось в банке?
— Да. После того как Калеб заснул, она рассказала мне все. Только имен не назвала.
— Ты хочешь сказать, она знает имена? — закричал Дэниел Райан.
Грэйс нервно ломала руки. Зачем она тогда сказала неправду? Дэниел никогда ей не простит. Он арестует ее и посадит в тюрьму. Как же ей стыдно…
— Главарь называл бандитов по именам. Она видела всех… но не все имена слышала…
«Господи! Почему Джессика не призналась во всем Коулу?»
Грэйс поднялась на ноги и с мольбой в глазах повернулась к маршалу:
— Она никому не может довериться.
— Она доверилась тебе.
— Да, хотя не знаю, рассказала бы она обо всем, что случилось, не окажись я на кухне в момент ее возвращения. Она думала только о том, чтобы обезопасить сына. Разве можно осуждать ее за это? Я бы поступила точно так же на ее месте.
Дэниел кивнул, он, разумеется, понимал.
— А что было потом?
— Джессика не сомневалась, что представители власти, то есть вы… быстро схватите бандитов, поэтому не понадобятся никакие свидетели. Она отчаянно хотела верить в это.
— А когда она собралась бежать из города, ты предложила поехать вместе?
— Да.
— Когда же Джессика вспомнила про забытую в банке сумочку?
— Она не вспомнила, пока кто-то не нашел ее под столом.
— А почему сумочка оказалась пустая?
— Когда бандиты ворвались в банк, Джессика спрятала деньги в платье. Она боялась, что их отнимут. Она не думала, что они собирались…
— Всех убить?
— Да.
Дэниел закрыл глаза.
— Если бы Джессика не забыла сумочку, мы с Коулом никогда бы не узнали, что она все видела.
— Я не знаю, созналась бы она или нет в конце концов, но это не ее сумка, моя. Она попросила ее у меня, чтобы сходить в банк и принести деньги.
— Это твоя сумка? — Дэниел не знал, почему, казалось бы, незначительное открытие так взбесило его. — Ей-богу, вы настолько запутали расследование с самого начала, что мне надо запереть обеих в камере! Там бы вы подумали на досуге, что натворили.
— Не кричи, ты разбудишь Купера.
— Мы как раз и хотим, чтобы он проснулся! — закричал Дэниел.
Грэйс решительно направилась к двери.
— Хватит! Я не позволю кричать на меня, Дэниел! Я поступила неправильно. Если хочешь, арестуй меня.
— Грэйс…
— Мне надо было убедить подругу сознаться. Увы, я не могу изменить прошлое. Что случилось, то случилось.
— Вернись!
Сил спорить не осталось. Она подчинилась.
— Я пойду спать.
— Ты слишком взволнованна и не заснешь.
— Откуда ты знаешь?
— Вижу по лицу. Не стоило кричать на тебя, я сожалею, но, черт побери, не извиняюсь! Я потерял двух любимых женщин — жену и дочь, и мне плевать, сильно ли испугалась Джессика. Вы должны были признаться! Обе!
Смысл сказанного ошарашил ее. Впервые за все время она поняла, как много значит для нее мнение Дэниела. Он сказал, что никогда не сможет снова полюбить, а она… влюбилась в него. Глупая! Как можно любить человека, который не может открыть ей свое сердце?
— Почему ты меня поцеловал?
Вопрос застал его врасплох.
— Потому что хотел.
Она зябко поежилась:
— Больше никогда этого не делай. Пообещай мне.
Но он не собирался давать обещание, которое наверняка не выполнит. Поэтому Дэниел промолчал.