Когда прольется кровь
Шрифт:
Слова. Нескладные. Странные.
Фразы. Непонятные. Страшные.
Он не мог отсюда уйти. Надо было затаиться в лесу и ждать. Искать правду. О Земля, как же трудно все это понять. Как трудно. Кто? Почему? Неужели это он? Земля, но ведь…
Буквы, выведенные пьяной рукой. Но он узнал ее, впрочем, подпись указывала автора. Буквы, выписанные так, как пишут на севере, — плоские, тупые, без мягких закруглений, складывались в слова и несли удивительное известие.
Так больно, рука и грудь, и голова, но болят и мысли. Во сто крат сильнее. Надо понять, узнать правду.
«Я — ничего. Он велел пить. Глядеть в глаза. Говорил. Я — ничего. Дай водки, тогда скажу. Иначе не могу. Он приказал. Все приказал. Я боюсь, Асга. Я ничего.
Магвер должен был узнать правду.
Лес впустил его — и теперь лес должен стать его домом.
11. БОЛОТА
Горячка свалила его в ту же ночь. Тело словно бы сдерживало ее, давая Магверу время возвратиться домой, но стоило ему уйти из родной деревни, как болезнь вернулась. Нет, не болезнь — порча.
На теле появились синие линии. Они протянулись вдоль позвоночника, рук, ног, на животе соединялись в спирали, спину разрисовали бесформенными узорами.
Он знал эту болезнь. Видимо, Острый пропитал лезвие своего ножа ядом оборотника. Магвер знал, что это значит. Его тело начнет расти. Быстро, со дня на день. Сначала он станет выше на палец, два, наконец на метр, полтора. Этим дело не кончится. Одновременно он будет изменяться. Обращаться вспять. И так до самого конца.
Вначале выпадут волосы, потом изменятся пропорции тела. Он похудеет, ноги укоротятся, руки удлинятся. Затем он снова начнет полнеть, пухнуть. Голова, лицо, форма черепа — все будет так, как уже бывало в жизни. Только меняться станет в обратном порядке. Одновременно его рост будет увеличиваться.
Гигант с телом ребенка. Все более маленького ребенка.
На третий день дрожащие ноги не выдержат вес тела. Он перевернется, у него недостанет сил встать. Череп распузырится, ноги искривятся, не хватит сил оторвать лицо от земли. Но это еще не конец. Он вернется к тому моменту, когда родился, а потом понемногу превратится в не похожее на человека чудовище. И будет жить, пока его не убьют грибки и плесень. Будет лежать там, где упадет или куда доползет, пока еще сможет ползти. Правда, никто его не убьет, но никто и не подойдет ближе чем на несколько шагов. Ведь говорят, дыхание чудовища может сразить человека. О Земля…
Его не тронет ни один зверь, хищники обойдут труп, даже те, что питаются падалью, не польстятся на столь легкую добычу.
Однако есть надежда.
«Земля, дай мне время дойти!»
Противоядие приготовляют из того же самого оборотника, только иначе. Но он растет на Черных Болотах…
«О Земля, туда не заглядывает никто, даже сам бан, а ведь он — маг. И Острый говорил о них со страхом. Там прячутся чуждые, не известные людям силы, чудовища. Мрачные места и чуждые силы.
Но идти надо, надо!»
О Земля, ну зачем они это сделали, почему напустили на него такую порчу? Для устрашения других предателей, известное дело. Но за что, за что?
Магвер перекинул котомку через плечо. Синие линии набухали. Под кожей зудело, как будто там что-то шевелится. Он не знал, сколько времени в запасе, прежде чем его свалит немощь. Необходимо дойти до болот.
Воздух казался все гуще. Продавливался в рот. Магвер чувствовал, как воздух переливается по языку, теплой каплей стекает в горло, распирает грудь, заглушает сердце.
И была пульсация жил, сухих змей, извивающихся по коже, в коже, под кожей. Болезненная, ужасающая.
Он шел, ноги отмеряли расстояние, полуприкрытые глаза рассматривали удивительный мир, лишенный цвета, вкуса, запаха.
На болота! На болота… Там спасение.
О Земля! Как тяжело, как трудно, когда человек смотрит, но вокруг себя не видит ничего, кроме миражей, воспоминаний, всплывающих со дна больной памяти. И более явственных, чем явь — стоит лишь протянуть руку.
Тот день, когда появился Острый.
Очередная встреча, вначале с Тневом, учеником Острого. И только потом уже с Шепчущим. Беседы, рассказы.
Вопросы. Магвер всегда задавал много вопросов. Его интересовало все, что связано с Шепчущими. Самые простые — сколько их, где живут зимой. И потруднее — откуда они вообще взялись, почему, несмотря на все облавы и охоты, назначенные воеводой награды и массу шпионов, Шепчущие так редко попадаются в лапы бана.
Бесконечные рассказы о былых поколениях, о могуществе Лесистых Гор, о войне с Городом Ос.
Однако все это было давно, так давно… Теперь у него уже ни друзей, ни Острого… Ничего. Ничего!
Только боль и страх придавали ему силы, позволявшие идти, толкавшие вперед — к болотам. Однако с каждой минутой он двигался все медленнее, переполняемый болью и видениями.
Он перестал воспринимать уходящее время. Не отличал утренней зари от вечерней, дня от ночи. Не знал, в нужном ли идет направлении — с таким же успехом он мог сейчас кружить на месте, либо, перепутав стороны света, идти к поселениям людей. А идти надо было на болота, все дальше и дальше!
Хоть уже давно у него не было во рту маковой росинки, голод казался ничем по сравнению с засевшей под кожей, натягивающей ее и разрывающей болью.
Но он продолжал идти, спотыкаясь, падая, ломая кусты, продираясь сквозь заросли. Он шел.
Магвер знал, что пока еще он нормальный человек, но его тело в любой момент могло начать изменяться.
На третий день он упал, нога оскользнулась на склоне лесного яра, он рухнул вниз.
Ткнулся лицом в грязь, покрывающую дно впадины. С трудом поднялся и начал карабкаться по скользкому склону. Мягкие пальцы рвали землю, ослабевшие руки напряглись, лицо зарывалось во влажный мох. Он чувствовал, как с каждым шагом из него вытекают остатки сил.