Когда рушится мир
Шрифт:
– Дамы и господа! Объявлен карантин. Вы не можете покинуть территорию королевства Ингланд. Рекомендуем вернуться домой. При неподчинении и попытке нарушить границу будет открыт огонь на поражение. Благодарю за понимание!
– Приближение на пятьдесят ярдов будет считаться актом агрессии! Я вынужден буду открыть огонь! Рекомендую вернуться домой!
– Маленькие дети могут пройти. Просьба подойти на расстояние пятьдесят ярдов для идентификации.
Все это напоминало какую-то дурную шутку, но лежащие в пыли тела, раскинувшие руки, говорили о том, что ничем смешным тут даже не пахнет. Зигги никогда еще не видел мертвых людей, за исключением похорон дедушки.
– Зигфрид, иди! – бросил отец. – Мы найдем тебя.
– Я никуда его не отпущу, - взвизгнула мама. – Он один никуда не пойдет!
– Тогда он тут погибнет, - сказал отец. Он не добавил «вместе с нами», но это читалось настолько отчетливо, что мама замолчала и захлопала накрашенными глазами, которые стали наливаться слезами.
– Иди! – прикрикнул отец. – И жди нас с мамой, мы обязательно тебя найдем.
Зигги на подгибающихся ногах пошел к жуткой машине, старательно отворачиваясь от трупов. Тот выдал надоевшую речевку:
– Дамы и господа! Объявлен карантин. Вы не можете покинуть территорию королевства Ингланд. Рекомендуем вернуться домой. При неподчинении и попытке нарушить границу будет открыт огонь на поражение. Благодарю за понимание!
– Я еще учусь в школе! – крикнул Зигги.
¬- Маленькие дети могут пройти. Просьба подойти на расстояние пятьдесят ярдов для идентификации. – Машина помолчала и выдала: - Идентификация не пройдена, рекомендую вернуться домой.
Зигги подумал, что ослышался. Он же школьник, такого не может быть. Он несмело сделал шаг вперед.
– Приближение на пятьдесят ярдов будет считаться актом агрессии! Я вынужден буду открыть огонь! Рекомендую вернуться домой!
Бронеход повернул ствол пулемета в его сторону, и Зигги понял, что с ним не шутят. В паху внезапно стало мокро и горячо, и он отпрыгнул назад.
– Благодарю за понимание, - сказал механический голос, и машина явно потеряла к нему интерес.
– Зигфрид, в машину, быстро! – услышал он крик отца, который доносился словно через ватные затычки в ушах. Мальчик соображал очень плохо, он впервые в жизни был в прямом смысле в шаге от смерти. На ватных ногах он дошел до отцовского автомобиля и буквально упал внутрь.
– Уезжаем, - бросил отец.
– Я знаю проселочную дорогу.
Он сдал назад и развернул машину с натужным визгом колес. Они поехали назад, а отец вглядывался куда-то вбок, ища съезд. Зигги колотило. Он стучал зубами, вспоминая немолодую полную женщину, что лежала на земле с выражением необычайного удивления на лице. Наверное, она удивлялась тому, что между ее бровей зияло аккуратное пулевое отверстие. Бронеход не тратил много патронов.
– Да, вот она, - папа резко вывернул руль, и они помчали по проселку, подскакивая на кочках.
– Не гони так, - взвизгнула мама. – Ты разобьешь подвеску!
– Берта, - с напряжением в голосе сказал ей папа, - это сейчас наименьшая из наших проблем. Просто поверь. Ага, нам сюда!
Ни слева, ни справа не было видно бронеходов с дурацкими антеннами, торчащими в разные стороны. Зато в небе парил беспилотник, который казался снизу маленькой безобидной птичкой. Видимо, это он передал сигнал, и соседний бронеход, в полутора милях отсюда, повернул башню и плюнул из большого калибра. Но ни папа, ни мама об этом не знали. Да и как они могли узнать? И беспилотника они тоже не видели. Просто внезапно они ощутили удар…
Вспышка! Боль! Темнота!
***
Зигги очнулся и почувствовал, что голова немного болела, а к горлу подступила тошнота. Он не знал, сколько так пролежал. Часы! Судя по ним, совсем недолго. Руки и ноги не болят, это хорошо. Запах гари! Машина лежала на боку, и мальчик кое-как вылез через разбитое боковое окно. И вовремя. Мама и папа были мертвы, в этом не могло быть ошибки. Сложно выжить, когда рулевая колонка пробила грудь, как у папы, или когда почти перерублена шея куском лобового стекла, как у мамы. Машина весело полыхала, и секунд через тридцать сдетонировал бензобак. Зигги упал на спину, и замер. В небе летала маленькая птичка, в которой отчетливо определялся летательный аппарат.
– Вот кто по нам шарахнул, - отстраненно подумал мальчик. – Мама! Папа!
И он зарыдал, размазывая слезы по чумазому лицу. Только сейчас до него дошло, что родителей больше нет. Небольшого роста щуплый мальчишка, который и на свои шестнадцать выглядел с трудом, остался один на всем белом свете. Он просидел так несколько часов, тупо глядя на почерневшую груду металла и обгоревшие тела родителей. Он не знал, что делать, и просто побрел назад, снова выйдя к той же дороге, по которой они пытались уехать из страны. К его счастью, тогда все только начиналось, и жители еще не потеряли присущего этому народу дружелюбия. На попутке он попал назад, в родной город. Те люди, в машине, только что высадили на границе четырнадцатилетнюю дочь, и не смогли отказать щуплому мальчишке, которому сегодня не повезло.
***
12 день катастрофы
Следующие дни прошли, как в тумане. В городе наступил хаос, который усиливался с каждым днем. Магазины в соседних домах были разгромлены, и Зигги, видя на улице пьяные толпы мародеров и бесконечные драки, вздрагивал от ужаса каждую ночь. Идти к знакомым он не хотел, он вообще боялся выходить из дома. Сейф, спрятанный за откидной дубовой панелью, он открыл сразу же, и нашел там пистолет, три коробки патронов и отцовский кинжал, который тот надевал к парадной форме раз в год, в день рождения Его Величества. Кинжал был хоть и декоративный, но вполне неплохой, с хорошим металлом и удобной рукоятью. Отец делал его на заказ, он любил оружие, и ему претила бутафория. Консервы оказались в подвале, как и сказал папа, и Зигги выкопал несколько банок, тщательно затоптав это место и забросав всяким хламом. Как и говорилось, дом был очень старым, но четыре поколения его семьи так и не удосужились выложить пол камнем. Так и жили.
Толстую дубовую дверь начали пробовать на прочность уже через неделю. Сначала несмело, а потом уже открыто начали выламывать коробку небольшим ломиком. Зигги такого насмотрелся в окно за эти дни, что никаких иллюзий уже не испытывал. Мальчику пришлось быстро повзрослеть. По крайней мере, труп соседа, лежавший под окном его спальни, уже перестал пугать его до дрожи. Он его просто пугал, а вот дрожь почти прошла.
Как стрелять из пистолета, Зигги знал. Отец давал ему пальнуть пару раз. Он дослал патрон и сел на лестницу, держа пистолет двумя руками. Вспоминая потом этот момент, он поражался собственной глупости. Сделай он так хотя бы через месяц, все прошло бы совсем иначе. Дверь ломали уверенно, по-хозяйски. Так, как будто кто-то забыл ключи от сарая, и решил сломать хлипкую деревяшку, сколоченную из горбыля. Со столетним дубом пришлось повозиться, но это была всего лишь дверь. В ней с громким треском что-то лопнуло, и она широко распахнулась.