Шрифт:
Глава первая
Будь я суеверной, я бы почувствовала, что приближается беда. Я так надеялась, что утро нашего отъезда пройдет тихо и спокойно. Наивная! И вот сейчас это спокойствие находилось под угрозой. Мне еще только не хватало очередного приступа раздражения Дэниса.
Войдя на кухню этим октябрьским утром, я не заметила ничего зловещего. Однако что-то явно было не так. Благоухание увядающей осенней природы — нежный запах сухих листьев, доносящийся из садика за домом, ягодный аромат свечей на стеклянном столике — омрачало непонятно откуда исходящее зловоние.
Я проверила пакеты из-под трески — мы ели ее вчера на ужин, — которые лежали под раковиной, окинула быстрым взглядом плиту и заглянула в холодильник. Везде царила чистота. На всякий случай я понюхала молоко — его моя дочь частенько забывает на столе, а также приготовленного для Дэниса цыпленка. А может, это сыр заплесневел в пластиковой упаковке? Да нет, все было чисто.
Но отвратительный запах оставался — устойчивый и сильный. Еще одна неприятность в сплошной череде неприятностей, следующих одна задругой в течение всей этой недели. Муж, двое детей и карьера в придачу делали поездку даже на пару дней настоящим подвигом, а в этот раз я уезжала на целых одиннадцать дней, и причина для отъезда ужасала. Моя мать была при смерти. Поэтому сейчас самообладание начало мне изменять.
Исключив наиболее вероятные варианты появления тошнотворного запаха, я всерьез задумалась над тем, не гниет ли что-нибудь под полом нашего дома, который был построен лет двести тому назад. В это время на кухню, бесшумно ступая, вошел мой сын. Он выглядел гораздо взрослее своих девяти лет, несмотря на спутанные волосы, бейсбольную рубашку фирмы «Ред Сокс» и поношенные джинсы, в любых обстоятельствах он оставался серьезным и чутким ребенком. Хоть я и старалась не слишком обнаруживать свое беспокойство по поводу нашей поездки, но подозревала, что в глубине души сын прекрасно понимает реальное положение вещей.
— Я не могу найти кроссовки, мама. Их нет в моей комнате, и, если я их не найду, мне не в чем будет ходить у бабушки. Это была лучшая пара обуви.
Слово «была» звучало обреченно. Я положила руки ему на плечи. Его макушка оказалась на уровне моей груди.
— Мне пришлось соскабливать грязь с подошв твоих кроссовок вчера вечером. Откуда она взялась, Джонни? Мы же договорились, что ты не будешь играть в футбол в хорошей обуви.
— Я играл в баскетбол. Папа Джордана сделал кольцо, а нормальное поле для игры еще не готово, — он состроил гримасу. — Ф-у-у-у. Чем так воняет?
Я окинула кухню безнадежным взглядом.
— Хороший вопрос. Есть идеи?
— Спрашивай не меня, а Кикит. Только она разбрасывает повсюду вещи. Ты уверена, что я успею вернуться домой ко вторнику? У меня тренировка.
— Самолет прилетает в час. Тренировка начнется не раньше пяти.
— Если я пропущу тренировку, меня не допустят до игры.
Я прижалась ладонями к его по-мальчишески нежным и худым щекам.
— Единственное, из-за чего ты можешь пропустить тренировку, — задержка рейса. И в этом случае папа или я обязательно поговорим с тренером…
— Таково правило, — прервал Джонни и сделал шаг по направлению к двери. — Нет тренировки, нет игры. Где мои кроссовки?
— На полу в гараже. — Мне пришлось повысить голос, чтобы он услышал меня: — Ты хочешь есть? Броди приедет минут через сорок. Нас покормят в самолете, но я не уверена, что эта еда тебе понравится. На худой конец, ты сможешь съесть что-нибудь приготовленное для Кикит.
Тишина. Джонни прошел через прихожую в гараж. Я немного помолчала и позвала младшую:
— Кикит!
— Она в очередной раз передумала и сейчас занимается тем, что переносит свой зверинец из спальни в холл, — отозвался мой муж, отбрасывая на стол утреннюю «Глоуб», предварительно оставив раздел о бизнесе. — Я за всю свою жизнь не видел такого количества багажа. Ей действительно нужны все эти вещи? — он принюхался и сморщился. — Что это?
Из уст Дэниса этот вопрос звучал просто убийственно. С самого начала нашего брака именно в мои обязанности входило содержать дом в идеальном порядке. Но у меня больше не оставалось времени искать источник запаха.
— Может, дохлая крыса? Эти люди, что приходили к нам травить крыс, заменили несколько старых приманок в ловушках в подвале. Думаю, крысы съели часть отравы и некоторые из них могли подохнуть.
Джонни пробежал мимо, многозначительно бросив:
— Мерзость.
За его кроссовками тянулись следы сухой грязи, но убраться я уже не успевала.
— Так ты будешь яйца, Дэнис?
— Возможно. Не знаю. Я сначала выпью кофе, — и муж погрузился в газету.
Я поставила перед ним кофе и, стараясь не обращать внимания на сводящий с ума внутренний голос, упорно твердивший: «Давай же, давай, выпусти пар перед отъездом», — нежно спросила:
— Ты будешь яйца или нет? У меня есть сорок минут на то, чтобы все помыть, запаковать и уехать.
— А что делать с этой вонью? Я не смогу так жить целых одиннадцать дней.
— Надеюсь, она исчезнет сама собой. — Мой голос звучал умоляюще. — Если нет, позвони в службу по уничтожению крыс. Их номер — на доске для записей.
— Но меня же не будет дома, чтобы открыть им дверь. Я уезжаю сразу же после вас, встречать группу Фергюсона в Бергшире. И так уже ваш отъезд в аэропорт превратился для меня в целую проблему. — Дэнис одарил меня уничижительным взглядом. — Не могу поверить, что ты поленилась вызвать такси.
— Сама не понимаю, что произошло, Дэнис. Я заказала такси в аэропорт еще две недели назад, и у меня был номер брони, которую мне подтвердили. А теперь они говорят, что я позвонила и аннулировала заказ. Но это не так. Если бы накануне я не решила проверить, все ли в порядке, мы бы еще час ждали такси. Нам повезло, что Броди согласился отвезти нас. А что касается запаха, — я очень старалась сохранять спокойствие, — попроси специалистов по борьбе с крысами приехать после твоего возвращения. Не знаю, что еще можно сделать, Дэнис. Это праздничный уик-энд. Все билеты на самолет уже давно раскуплены. Я не могу лететь позднее.