Чтение онлайн

Не понимаю, что за троица минуту назад общалась с нами и почему ребята напряглись. Но после общения с Марой самой некомфортно.

Тарелки пусты. Прощаемся с финнами.

Ряды тележек позади. Подруга ведет меня к байку.

Едем по направлению к дому. Альбина не превышает скорости, и по дороге я спрашиваю:

– Что за троица? Почему носят лишь чёрное? Готы?

– Нет, но одеваются в собственном стиле, – отвечает подруга. – Знаю, что Мара, Мстислав и Сергей из Москвы. Они нам не нравятся, близко не общаемся. Чаще всего держатся вместе. На острове у них почти нет друзей, проводят время втроем. Тем не менее финны иногда встречаются с ними. Судя по настроению парней, общение с Марой, Сергеем и Мстиславом им тоже не по душе. Быть может, братья контактируют с троицей вынужденно. Не имею понятия, по какому поводу проходят встречи.

У меня тоже остаётся неприятный осадок после знакомства с Марой и ее друзьями.

Оставшаяся часть пути проходит молча. Думаю о том, как много на острове странных людей, куда ни взгляни – и все не от мира сего. Не удивлюсь, если скоро привыкну к чудакам.

Прощаюсь с Альбиной, Мирой и Глебом пораньше. Переступаю порог дома в полдевятого. Выжата как лимон, но усталость приятная. На состоянии сказалась предыдущая ночь, половину которой не могла уснуть. Собираюсь лечь пораньше, надо хорошенько отдохнуть. Надеюсь, что теперь график сна и бодрствования придет в норму и я без труда встану рано утром.

После душа с большим удовольствием залезаю под одеяло. Голова прикладывается к подушке. С улыбкой на лице проваливаюсь в сон.

Посреди ночи будит сильный озноб. В комнате темно. Тянусь к телефону, оставленному на тумбочке рядом с кроватью. Нажимаю на кнопку, экран засвечивает глаза. Смотрю на часы из-под полуприкрытых век. Три часа ночи. Голова ужасно раскалывается. Щупаю лоб ладонью. Приличная температура. Тело потряхивает. Пытаюсь встать, но сразу же понимаю, как тяжело находиться в стоячем положении. Оставляю затею с подъемом.

Голова кругом. Не понимаю, что происходит и откуда взялось болезненное состояние. Неужели можно простудиться на жаре? Температура в наличии, но нет других признаков гриппа или простуды: горло не болит, кашля и насморка нет. Мысленно грешу на еду с фуд-корта, хотя не слышала, чтобы на рынке давали несвежую пищу. Да и ужасное состояние не похоже на отравление.

Хочется дойти до кухни, чтобы выпить воды, но нет сил встать. Как только пытаюсь подняться с кровати, голова кружится, а боль возрастает. Мутит не по-детски.

Решаю, что нужно успокоиться. Полежу немного. Может быть, усну. Во всяком случае, в таком состоянии не стоит ждать большего, а будить ребят нет желания. Но ни успокоиться, ни уснуть не удается. Ворочаюсь с одного бока на другой.

Мучения длятся минут двадцать, и рука хватает телефон. Решаю написать ребятам хотя бы эсэмэску в надежде, что один из них не спит. Маловероятно, но все же. Дрожащими пальцами набираю сообщение о том, что плохо себя чувствую. Прошу подойти и помочь.

Телефон падает рядом с подушкой. Откидываюсь на спину, чтобы перевести дух. Тяжело писать. Голова раскалывается даже от незатейливого процесса.

Мучаюсь несколько минут, но не получаю ответного звонка или сообщения. Рука снова тянется к трубке. Надо набрать самой, чтобы ребята проснулись. Больше не в силах терпеть непонятную боль, которая невообразимо истязающую меня.

Едва беру в руки телефон, в прихожей слышатся шорохи. Через несколько секунд дверь в комнату отворяется. На пороге – заспанная Мира.

«Как хорошо, что опять забыла запереть входную дверь», – думаю я. В таком состоянии невозможно встать с постели.

Девушка включает светильник в коридоре. Дверь в спальню остается открытой. Свет из прихожей тускло освещает комнату. Мира подходит к кровати.

– Что случилось? – спрашивает подруга полушепотом. Присаживается с краю. Вижу, что едва раскрывает глаза. Длинные рыжие волосы не уложены, будто девушка недавно встала с постели. Выходит, разбужена ночным сообщением. Чувствую неловкость.

– Высокая температура, озноб и странная усталость, – бормочу я, – не встать, потому что при подъёме кружится голова. Сильно мутит. Пока писала эсэмэску, состояние ухудшилось. Не понимаю, что со мной. Загадочная тропическая простуда? Или, может быть, отравление местной пищей?

Мира наклоняется ближе, рука трогает лоб.

– Денге, – произносит Мира через несколько секунд.

– Что?

– Лихорадка денге. Слышала, что в последнее время на острове эпидемия.

– Что за денге? – тревожусь я. Кровь холодеет в жилах. Никогда не слышала об этой болезни. Смертельная?

– Лихорадка денге распространена в Юго-Восточной Азии, – отвечает Мира, – передается через укусы комаров. Инфицированное насекомое пьет кровь человека, и происходит заражение. Очень жаль, но лихорадка не проходит за один день. Обычно лечение занимает неделю или две.

– И что же делать? Как вылечить? – слышу в своём голосе тревогу.

– В больницах денге не лечат, вакцины тоже нет, врачи до сих пор не смогли придумать. Обычно перебаливают дома до тех пор, пока лихорадка не проходит сама.

– Болезнь опасна? – спрашиваю, а внутренности сжимаются.

– Да, были и смертельные случаи.

Ахаю, глаза округляются.

– Но не переживай. – Мира дотрагивается до руки. – Есть хорошие люди, помогающие справиться с болезнью намного быстрее и легче. Наберу их.

– Кого? Прямо сейчас? В три часа ночи? – восклицаю я. – И без того неудобно, что пришлось разбудить тебя. Не хочу поднимать на уши незнакомых людей.

– Ничего страшного, моим друзьям привычно помогать в позднее время суток. Не первый случай, – произносит Мира. – Сейчас наберу Луукаса.

Что?!

– Нет, нет, не надо! – начинаю умолять я.

На миг даже забываю о высокой температуре и боли в голове.

«Только не финны!» – думаю я.

Не дай бог, если упертые фрукторианцы будут снова насмехаться или говорить о том, что слабый иммунитет возник из-за съеденного мяса. Не желаю слушать упреки. Еще меньше хочется, чтобы братья увидели меня в таком виде, больной и ослабленной. К тому же не думаю, что финны заявятся в хорошем настроении после того, как Мира разбудит их посреди ночи.