Когда стреляет мишень
Шрифт:
— Все верно, Анечка. Только один момент: я никогда прежде не работал телохранителем. Скорее обратное.., диаметрально противоположные функции. Ну, кому я рассказываю, ты же все помнишь.
Аня беспечно махнула на него рукой.
— Ну что ж, — подвел итог своим разглагольствованиям Свиридов, — в конце концов, это далеко не самое неудачное для меня трудоустройство.
— Правда? — улыбнулась она.
«Даже улыбка у нее стала иной — уверенной, открытой и почему-то неискренней... — подумал Свиридов. — Ну что, значит, так и должно быть...»
Они сидели в одной из бесчисленных комнат коваленковской виллы, в ушах назойливо бился бодрый латиноамериканизированный звук риккимартиновской «Livin la vida loca», которая за лето стала чем-то вроде похоронного марша для ценителей настоящей музыки.
К последним Владимир себя никогда не причислял, но от Рики Мартина у него начинались спазмы в горле и аллергические высыпания на коже.
Впрочем, сейчас ему было не до музыки.
— Каким образом вышло так, что Фокин стал начальником службы безопасности этого самого... «Сибирь-Трансойла»? Только не говори мне, Аня, что это простое совпадение. Я все равно не поверю.
— Не знаю.., конечно, это не совпадение, только... — Аня посмотрела на Володю и, обиженно поджав губы, внезапно спросила в упор:
— Ты ведешь к тому, что это я порекомендовала Афанасия на эту должность?
— Ну порекомендовала же ты меня, — пожал плечами Свиридов.
— Так это совсем другое! Ты отвечаешь только за мою личную безопасность, а Фокин являлся начальником секьюрити московского офиса огромного концерна! Сергей.., м-м-м... Коваленко и слушать бы меня не стал.
— Возможно, что все это и так, — кивнул Владимир, — вот только кто, в таком случае, так удачно пристроил Афанасия прямиком к твоему мужу?
Губы Ани искривила досадливая усмешка, и она, не в силах скрыть раздражения, произнесла:
— Что-то вы стареете, Владимир Антонович.
Подозрительны стали и недоверчивы. Что-то раньше я такого за тобой не замечала.
— Я тоже. Только ведь и ты уже не та, — не остался в долгу Свиридов. — Ладно, — он поднялся с кресла и, дотянувшись до пульта дистанционного управления, выключил стереосистему, из колонок которой доносились финальные завывания латиноамериканского идола. — Нам нужно возвращаться в Москву. Именно это следует из твоего недавнего телефонного разговора с Сергеем Всеволодовичем?
Аня согласно кивнула.
Великолепный «Мерседес», который Коваленко совсем недавно подарил своей жене взамен разбитого ею «Рено», легко вынес Свиридова по подъемной наклонной — градусов в тридцать — тридцать пять — плоскости из подземного гаража, где находилась большая часть коваленковского автопарка.
Он распахнул перед Аней заднюю дверцу, она села, и «мере» выехал в распахнутые охраной ворота.
— Я не понимаю, — проговорил Влад, — тут столько охраны, что дальнейшее усиление службы безопасности — просто бессмысленный перевод денег. На территорию загородного дома Сергея Всеволодовича даже мышь не прошмыгнет.
— Ты опять за свое? — сумрачно откликнулась Аня. — То есть ты хочешь сказать, что в этой вилле я в полной безопасности?
— Разумеется.
— И никто не сумеет добраться до меня, раз мой муж снабдил этот особняк столь впечатляющей охраной?
— Ну конечно.
Аня неожиданно рассмеялась. Так, как смеялась раньше — звонко, открыто, искренне. Влад поморщился и машинально увеличил скорость автомобиля.
— Нет, Володька, это забавно! — наконец выговорила она. — Как основательно ты убеждаешь меня в том, что моя безопасность столь же незыблема, как пирамида Хеопса.
— Не говори фигурально, ек-ковалек!
— А что, — Аня понизила голос почти до шепота и, наклонившись вперед, почти коснулась губами уха Свиридова, — даже ты не сумел бы проникнуть в этот особняк.., если бы тебя наняли уничтожить меня?
Свиридов ничего не ответил, да и несложно понять почему: ответ на такой вопрос требовал недюжинных усилий. Тем более что Владимир прекрасно осознавал, каков должен быть ответ.
И в том, что этот ответ будет совершенно соответствовать истине, он нисколько не сомневался.
— Что же ты молчишь? Ты сумел бы проникнуть в этот особняк и потом так же незаметно уйти из него? — настойчиво повторила Аня.
— Да.
— Вот видишь, — горько усмехнулась она, — а ты еще говорил, что я в полной безопасности.
Значит, есть люди, которые способны... Вот потому я и хотела, чтобы ты был моим личным телохранителем.
Свиридов продолжал сидеть с невозмутимым, каменным лицом, легкими поворотами руля ведя разогнавшуюся почти до двухсот километров машину по трассе.
— У меня создается впечатление, что ты что-то постоянно недоговариваешь, — наконец сказал он после минутного молчания. — Конечно, ты не обязана ничего мне объяснять, воля твоя.
Просто.., не нужно так со мной поступать...
— Я знаю, что ты опасный человек, — прервала его Аня. — Так что можешь не говорить, как с тобой стоит поступать, а как нет. Но именно потому, что ты самый опасный из всех, кого я когда-либо знала, я и чувствую себя с тобой в полной безопасности.
— Ух, какие парадоксы, — усмехнулся Владимир. — Ты играешь с огнем, Анечка. Кстати, спешу тебя обрадовать: некоторые твои подозрения были небеспочвенны.
Аня вопросительно посмотрела на его несколько взлохмаченный затылок.
— Обрати внимание, что вон та темно-синяя «бээмвэшка» уже минут семь прилипла к нам и не желает ни обгонять, ни отставать. Я уже проверял: так оно и есть.
— Почему ты так решил?
— Да так... Просто когда демонстративно сбрасываешь скорость до шестидесяти километров, а эти идиоты делают совершенно синхронно то же самое, это наводит на некоторые размышления. Да и вообще.., у меня нюх на «хвосты».
— Интуиция?