Чтение онлайн

Отам зажгла в домике множество свечей, несколько десятков, и от всех шло приятное благоухание. На прикроватных столиках, на письменном столе и на комоде стояли свежие цветы, окна были открыты, и легкий ветерок колебал тонкие полотняные занавески.

— Ана, ты готова?

— Да.

Ана села на кровать, но взяла подругу за руку:

— Я не смогу отблагодарить тебя за все, что ты сделала для Финна и для меня. Я буду пребывать в блаженном неведении, а тебе придется нести это в себе бог знает как долго. Никакие слова не могут это выразить, но все равно… спасибо тебе, Отам. Благодаря тебе меня ждет новая жизнь.

Отам одарила ее блаженной улыбкой:

— Я верю, что тебе это поможет. Впрочем, это моя работа, в этом смысл моего земного странствия. Я понимаю, тебе страшно, но я чувствую, что все получится и впредь будет только хорошо. А теперь нужно сделать кое-какие приготовления. Будь добра, сними платье.

Нисколько не стесняясь своей наготы, Ана скинула японское кимоно, которое она надела перед тем, как выйти из магазина. Возле кровати лежала маленькая кисточка и стояла баночка с краской — их заранее приготовила Отам.

— Сейчас я нарисую на твоем теле некие знаки, но ты не беспокойся, они легко отмоются.

Ана кивнула и закрыла глаза.

Отам осторожно провела кисточкой по коже Аны. Приятное ощущение заставило Ану сосредоточиться: казалось, таинственные силы праздничной ночи Бельтайн уже совсем близко. Когда Отам закончила, Ана открыла глаза и увидела у себя на теле какие-то маленькие значки: на руках, на бедрах, на животе и на лбу. Они были украшены символами, смысла которых она не знала.

— С Финном надо будет проделать то же самое. Вообще-то он должен вот-вот появиться, я сейчас пойду в магазин и подожду его. Все хорошо? Тебе что-нибудь надо?

— Нет, все в порядке. Иди к Финну.

Отам улыбнулась и выскользнула за дверь, оставив Ану на большой белоснежной постели одну. Ана аккуратно сложила одежду. Неизвестно, как долго она просидела, — сознание словно утратило понятие о времени. Вдруг до ее слуха донеслись звуки шагов. При виде Финна, покрытого такими же символами под тонким белым халатом, Ана напряглась и вцепилась пальцами в простыни.

— Подойдите и сядьте рядом с Аной, Финн.

Финн повиновался, и тогда Отам подошла к подносу, который она принесла с собой. Из маленького коричневого чайничка она налила две чашки какой-то горячей жидкости, от нее шел пар.

— Пожалуйста, выпейте.

— Что это? — спросила Ана.

— Это поможет вам… облегчит процесс.

— Это что, наркотик или что-то еще? — подозрительно пробормотал Финн.

Отам весело рассмеялась:

— Что-то еще… но не беспокойтесь, никаких галлюцинаций и прочего в этом роде у вас не будет.

— Минутку. Как мы узнаем, что это действительно магия, а не какая-нибудь наркотическая амнезия?

— Думаю, никак. — Отам пожала плечами. — Надо просто верить. Что бы там ни было, если хотите, чтобы нынче ночью все получилось, вы должны это выпить.

Ане больше объяснений не понадобилось, и она опрокинула содержимое своей чашки залпом. Финн внимательно за ней наблюдал, потом, видимо, решился и выпил свою порцию.

— Вот и хорошо, — сказала Отам, взяла из их рук чашки и поставила на поднос. — Это все. Я вернусь через несколько часов. Я знаю, это… для вас обоих не так просто, но, пожалуйста, постарайтесь получить удовольствие. Раскройтесь полностью, полностью отдайтесь новым переживаниям.

Отам еще раз улыбнулась и вышла.

Отам поднялась к себе в кабинет и в тишине погрузилась в свои «Уроки Посвящения». Для нее теперь это было необходимо, как дыхание. Строчки помогали ей сосредоточиться, давали твердость и спокойствие для совершения необходимых магических действий. Первичные стихии были уже близко, энергия каждой из них звучала равномерным и неповторимым жужжанием, как песня. Она раскрыла руки и стала произносить слова заклинания на древнем, ныне забытом языке, известном только адептам ордена Джен. Внутренним зрением она видела и Ану, и Финна, главным образом Ану, которая понятия не имела, насколько ее собственные магические силы, а вовсе не Отам способствовали тому, что все это действительно происходит.

«Интересно, — думала Отам, — знает ли Ана, какие запасы энергии хранятся в ее генах? Было бы безрассудно впустую потратить…»

Отам покачала головой и снова сосредоточилась. Сейчас не время думать об этом. Она мысленно сориентировалась в пространстве и внутренним оком увидела пылающие любовью и желанием вишнево-алые ауры Финна и Аны. Она добавила еще один, сияющий радужным светом круг, включающий в себя обоих. Потом вернулась в устойчивое состояние покоя и открыла проход, ведущий сквозь время.

Сначала Финн, прикасаясь к Ане, старался быть очень осторожным. Протянул руку, спустил кимоно с ее плеч. Она осталась совершенно нагой, и тогда он приблизил лицо к ее шее, к кончикам волос, чтобы в полной мере ощутить ее запах: он повторял все ее движения, что совсем недавно, всего несколько дней назад, заставило его утратить над собой контроль. Запах ее ворвался ему в ноздри, как вихрь, и кровь в жилах вскипела.

Ана закрыла глаза и глубоко вздохнула. О, как хотелось ей уплыть куда-нибудь далеко-далеко, как хотелось оставить, сбросить свое тело и соединиться с ним где-нибудь совсем в иных местах. Но вдруг она поняла, что органам ее чувств крайне необходимо это первое переживание, чтобы каждый из них, каждый в отдельности насытился Финном. Ана открыла глаза и сорвала с Финна халат. От вида его обнаженного тела у нее перехватило дыхание.

Она взяла в ладони его лицо, притянула к себе. Поцелуй длился бесконечно долго. Оторвавшись, Ана вскарабкалась ему на колени. Ей крайне необходимо было ощутить его. Она вдруг подумала, что вот уже полтора месяца они готовили себя к этому… голова ее закружилась.

Все произошло быстро. Финн знал, что после столь долгого ожидания, неистовых мечтаний о том, как это случится, так и будет. Впрочем, сил оставалось еще много. Как вспышка, в голове промелькнула мысль, что эта женщина создана для него. Не было и тени той обычной для первого раза неуверенности, неловкости, тела их соприкасались в полном согласии. Его переполняло чувство совершенства, точности каждого их движения, казалось, она понимает его тончайший трепет. Такого с ним еще никогда не было.