Когда утонет черепаха
Шрифт:
– Ты богиня!
И всплеснула руками. Анна разделила эту оценку на восемь и пообещала в следующий раз подготовиться как надо.
С Робертом не стыдно посещать театры. Он галантный, подтянутый, не жмот в буфете. Говорит только об Анне, расспрашивает о прошлом. Такая однобокость интересов скорее плюс, но ощущается как минус.
– Анна, вы были замужем?
– Была.
– А хотели бы ещё попробовать?
– В трезвом уме – нет. Но пока в мире есть анжуйские вина, возможно всё.
– А каким был ваш первый муж?
– Идеал. Не сразу конечно, пришлось отсечь лишнее, а кое-где наоборот, прилепить новых качеств.
– Что же вы ему отсекли?
– Предыдущую жену, например.
– Разбили чужой брак?
– Я не знала. Он скрывал. Клялся потом, что потерял память и совесть, лишь меня увидел. Я, разумеется, верила.
– Всё равно разбили. Красивые женщины в ответе за тех, кого одурманили.
– А вы отвечаете за тех, кого соблазнили?
– За дурнушек – да.
– Так-так.
– Я не о вас. Между нами всё иначе. Вы хищница, а я лишь бедная жертва ваших чар.
– Продолжайте.
– В нашем гипотетическом браке я бы постарался приделать вам сигнализацию. Потому что вас точно украдут. Или вы сами сбежите, разбив мне сердце. Как наверняка разбили его первому мужу.
– Вот тут ошибочка. Это он сбежал.
– Не иначе, спятил от счастья.
– А ваш, Роберт, брак чем закончился?
– Почему закончился? Я и сейчас женат.
Вот тут-то Анне и разонравилась опера. И хоть девушка не собиралась заводить отношений, всё равно расстроилась. Даже разозлилась. Домой поехала одна, на такси. Он ещё звонил, приглашал куда-то. Анна говорила, что ужасно занята. Все тридцать четыре раза.
Её первого мужа звали Ральф. К моменту встречи с Анной он был женат настолько формально, что упоминать не стоило. Так он говорил. Ещё говорил, что страсть угасла, они спят в раздельных постелях. Все мужчины так говорят в случае скоропостижной влюблённости. Стандартный текст, прошитый где-то на материнской плате.
Красивый Ральф называл подружек солнышками, рыжиками и звёздочками, чтобы не путаться в именах. Он считал капризными всех, кто не сдавался за полчаса. Анна и тогда не собиралась заводить отношений. Последовательно отклоняла предложения. Не пошла на три концерта, в пять ресторанов и на супер-вечеринки без счёту. Но в студенческой столовой каждый раз была мила.
Ральф подумал, невелика птица. Десять безымянных девушек легко заменят одну строптивую Анну. Но ошибся. Красивая танцовщица с восточными глазами как-то не затмевалась. Тогда Ральф пошёл ва-банк. Совратил двух сестёр-близняшек. Заманил на родительскую дачу. В реестре мужских фантазий такой уикенд считается ядерным взрывом. После него только пепел и радиация остаются от былых влюблённостей.
На деле сёстры оказались скучны. Они ссорились. К тому же Ральф их не различал. Ему казалось, это одна девушка раздвоилась и перемещается в пространстве. Оставишь её в спальне, потом раз – она уже на кухне. Ральф закрывал глаза и представлял Анну. Каждой сестре он сказал, что любит только её.
– А как меня зовут? – спросила каждая.
– Ты что, мне не веришь? – обижался Ральф.
В тот вечер Ральф сделал окончательный выбор. На долгих пять лет.
С понедельника он пошёл в атаку. Анна не ожидала такого натиска. Её бастионы трещали, роняя кирпичи. Ральф встречался на каждом шагу. Он подарил цветочек, при всех. Наговорил комплиментов. Пытался обнять. Анна стала прятаться и убегать. Ей казалось – так она борется за честь и свободу, на самом деле только распаляла преследователя. Было возмутительно и приятно, когда Ральф её настигал.
Зоологи пишут, лучше всего плодятся самые наглые коты и самые вредные кошки. Это значит, разойтись они уже не могли. Чем холодней была Анна, тем ярче сияли её льды.
– Почему ты такая? – спрашивал он.
– Какая?
– Ты понимаешь, о чём я.
– А ты знаешь мой ответ.
– Не знаю.
Анна пожимала плечом. Красавицы вправе на любой вопрос отвечать что угодно. Понимай, как хочешь. Ральф снова догонял, брал за руку.
– Я тебя люблю.
– Ты всех любишь.
– Кого всех?
– Жену свою, например. Потом эту, рыжую с третьего курса.
– Да нет у меня никакой жены! Мы развелись!
И тряс какими-то справками.
«Ещё хуже. Я стала причиной развода. Теперь счастья не будет». Так думала Анна, но вслух лишь фыркала.
Ей нужно было съездить в другую страну, к тёте. Ральф провожал с цветами. Анна думала, вот сейчас всё и закончится. Во всех хороших фильмах вокзал предваряет финальные титры. На прощанье Анна позволила обнять себя и даже ответила на поцелуй. Потом ушла в купе. Поезд тронулся. Проплакала всю ночь. Дорога длинная, всё равно делать нечего.
Ральф побежал в аэропорт, потратил годовой бюджет, но утром стоял уже на перроне, встречал поезд. Единственный – опять с цветами. Светился ярче семафора. Он сказал, что будет ночевать у неё на пороге, где бы это место ни оказалось. Анина тётка не хотела объяснять соседям, почему перед дверью валяются студенты. Она записала Ральфа в друзья детства. Застелила двуспальную кровать, как совсем уже друзьям. Анна возмущалась внутренне. Она обещала зарезать Ральфа, если тот хоть на секундочку распустит руки. И до самого утра так никого и не зарезала.
Целый год потом стыдилась и страдала. Не лишая себя, впрочем, маленьких радостей. Каялась и грешила, каялась и грешила. Однажды к Анне подошла чужая женщина. Поздоровалась, представилась женой Ральфа. Бывшей женой. Высокая такая, с отчаянным «эх ты» в глазах. Анна предпочла бы встретиться с дикими волками или даже сектантами. Кто угодно был сейчас милей, чем несчастная жена любимого человека.
Женщина полезла в сумочку. Анна приготовилась бежать. Собралась кричать «Помогите» или просто «А-А-А!». Ещё вспомнила, что при погоне полезно бить витрины. Людей это привлекает. Но та женщина достала всего лишь бумагу с печатью.