Когда я был вожатым
Шрифт:
Не боевые уставы им вдалбливать, а боевые книжки для них писать, что, пожалуй, и поважней… А для того, чтобы не забывать, что готовит он тем самым боевое пополнение любимой Красной Армии, и ставит он на каждой страничке красноармейскую красную звездочку. И в его новой работе на благо Родины есть тайный, пока никому не раскрытый смысл.
Увлекательная мечта— снова стать командиром. Командиром неисчислимых армий советской детворы, всадником, скачущим впереди…
И об этом узнал я в ту легендарную ночь.
…Гражданскую войну заканчивал он у границы далекой Монголии. Во главе сводного конного полка добивал последние банды белых. И вот там частенько монгольские всадники искали у них защиты и помощи от налетов белых. Прискачут, бывало, монгольские партизаны и спрашивают: «Нужно командира! Где ваш командир?»
А командир у них называется «Гайдар», по-ихнему— «всадник, скачущий впереди». Ведь все они конники и испокон веков воевали в конном строю. И наши бойцы не раз, указывая на своего красного командира, говорили:
«Вот наш гайдар!»
И стало это вещее слово прозвищем. А что, если взять его вместо прежней фамилии?
Пишет книжку не просто писатель, а гайдар— командир…
Но нельзя открыться сразу: неизвестно еще, признают ли его ребята своим командиром, ведь назначение это он сам себе дал…
Весь этот разговор для меня был еще волшебней и значительней, чем даже книга с таинственным названием «Р.В.С.»… И я дал слово— тайны не разглашать.
А что касается нашего отзыва на книгу, который мы хотели написать в редакцию, будущий Гайдар сказал:
— Не нужно… Это важно было не для них, а для меня.
Стоит, старик, жить на свете, ей-богу, стоит, когда ты нужен людям. Вот этим «малым сим», которые спят блаженным сном и не ведают всего, что знаем мы. Не ведают всего, что им предстоит… И, если мы с тобой привьем им свою любовь и ненависть, свою мечту переделать этот мир к лучшему, мы недаром проживем на земле! Ради этого стоит жить на свете!
…Возможно, многое передано мной неточно, какие-то слова здесь не те, много времени прошло, и многие подробности не остались в памяти, могу лишь ручаться, что разговор наш в ту короткую летнюю ночь был в основе своей именно таковым.
Как мы играли в городки
На этом дело не кончилось— наш гость так увлекся пионерами и пионерством, что забыл о Москве и о делах и включился в нашу жизнь, как в необыкновенную игру, в которую ребята как равного приняли взрослого человека. И оказалось, что в играх он настоящий изобретатель и заводила. Да еще какой!
Позвали его ребята купаться. И конечно, на самое глубокое место, туда, где омут. Чтобы похвалиться, какие они храбрецы.
— А вы не потонете ненароком? — говорит он, приглядываясь к опасному месту.
— Нет, что вы, Аркадий Петрович, мы здорово плавать умеем.
— Плавать каждая собачка умеет, дело не хитрое, а вот умеете ли вы тонуть?
— Тонуть? — озадачились ребята. — Как-то не пробовали.
— Вообще-то, по законам физики, человек тонуть и не должен, он легче воды. Но люди иногда все же тонут, особенно в раннем возрасте. Из-за паники, по неуменью…
Так вот, тонуть тоже надо умеючи.
Ребята даже раздеваться перестали, слушая такие слова.
— Знай и помни каждый: если случится тонуть, главное— не пугаться. Иди до дна. Только не дыши, ты не рыба. Дошел до дна— сожмись в комочек и крепко оттолкнись от него ногами. Выскочишь из воды, как пробка.
Но, высунувшись на поверхность, не ори: «Спасите, помогите, ой-ой, тону», — людей напугаешь и сам воды наглотаешься. Ты действуй хитрей, схвати глоток воздуха побольше и снова опускайся на дно. И опять отталкивайся. И так путешествуй туда-сюда, туда-сюда, а сам к берегу приглядывайся; который ближе, к тому и приталкивайся… Так в конце концов на берег и вылезешь. Понятно?
Ребята тут же затеяли новую игру «тонуть— не утонуть». И так в ней наловчились, что вскоре чувствовали себя как рыбы в воде.
Пригласили ребята гостя поиграть и в нашу излюбленную игру— городки. Поставили на кон известную городошную фигуру «бабушка в окошке», дали биту потяжелей. Пожалуйте, ваш почин.
Аркадий прицелился, трах… и мимо.
Смутились пионеры, неловко как-то, такой здоровый дяденька и промазал. Подают новую биту:
— Извините, Аркадий Петрович, вам бита, наверное, кривая попалась!
— Нет, ребята, — отвечает он, — не бита виновата, рука у меня дрогнула… И как ей не дрогнуть— фигура-то на кону какая?
— Обыкновенная, «бабушка в окошке».
— Ну вот, сидит бабушка в окошке, отдохнуть желая, а я в нее палкой… Тут рука дрогнет.
— Так ведь это только фигура так называется— бабушкой. Это же понарошке!
— Все равно и понарошке нехорошо на бабушек палками замахиваться. Я бабушек люблю. Вот если бы в окошке сидел кулак за самоваром. Чай попивал, бублики жевал, когда на него батрачата работали… Я бы не промахнулся.
Мальчишки рассмеялись. Тут же поставили новую фигуру, добавив один городок, и назвали «кулак за самоваром».
Аркадий хитро улыбнулся, прицелился, трах! Кулак и самовар разлетелись в разные стороны. Раскулачил!
Ребята в восторге принялись изобретать новые фигуры, переименовывать прежние. И так получилось вместо «змеи»— «белый гад ползучий», вместо «конверта»— «ультиматум Керзона». К старинному попу добавили цилиндр и назвали «буржуин толстопузый».
И как начали распечатывать и вышибать— игра пошла веселей.