Когда жизнь удалась...
Шрифт:
Он опускает голову и долго молчит. Потом роняет:
– Если бы я был свободен, ты дала бы нам шанс?
– Не знаю, – отвечаю почти честно, – "Если бы" – это сослагательное наклонение... Я не живу по нему. Но давай попробую ответить. Ты – пилот. Красивый мужчина. Эрудированный собеседник. Умелый любовник – у тебя классный член и ты умеешь им пользоваться. Вокруг тебя постоянно крутятся молоденькие стюардессы. Думаю, я сошла бы с ума от ревности и, в конце концов, вынесла бы тебе мозг…
Смеётся:
– Я и так уеду с вынесенным мозгом.
– Кроме того, где-то там тебя ждут… Если она узнает, ей будет больно, – озвучиваю то, о чём не хочу думать.
– У нас давно другие отношения, Натали. Я не связываю её, она – меня, – взгляд карих с зеленцой глаз прямой, открытый.
– Но что-то же вас держит вместе? Ты же возвращаешься к ней? – настаиваю на своём. И да, мне трудно настаивать… Мне хочется поверить во всю эту чушь, и дать нам шанс, который ничем не закончится…
– Это другая история. Семьи строятся не только на любви. Я бы сказал, даже чаще не на любви. Есть ещё взаимовыгодные условия или куча других причин.
– Мне всё равно, дорогой, – качаю головой.
– Зато мне не всё равно… Ладно, время у меня есть. Я ещё уговорю тебя.
*****
Не уговорил… Я отвожу Яниса на вокзал. Мы не говорим прощальных слов. К чему? На перроне он обхватывает моё лицо ладонями и целует нежно, долго, словно, запоминая этот поцелуй. Командир, молча, заходит в вагон и становится у окна. Красивый, желанный... Не мой... Я провожаю его поезд взглядом, пока последний вагон не исчезает вдали.
Янис уехал... Не меняю постельное бельё. Оно пахнет им и нашим сексом. Я живу своим случайным романом. Это то, что помогает мне не скатиться опять в депрессию, не стать собственной тенью. За всё это время меня ни разу не посетил мой персональный кошмар. И я благодарна этому удивительному мужчине. Оказывается, так важно, чтобы кто-то совершенно посторонний сказал тебе, как ты прекрасна. А ещё лучше, чтобы показал. Янис мне и сказал, и показал…
На прощание Янис делает мне дорогой подарок – золотой браслет с маргариткой – национальным цветком Дании. Он действительно прекрасно чувствовал меня...
Жаль, что он женат… Я сказала ему неправду. Я хотела бы дать нам шанс. Не сейчас. Когда-нибудь потом… Но я уже слишком взрослая, чтобы верить в сказки, типа: «Я разведусь, ты только подожди». Да и становиться причиной чьих-то слёз, чьего-то горя не хочу. Сама только отплакалась… Поэтому просто отпускаю ситуацию. Лети, мой красивый командир воздушного судна. Попутного тебе ветра, мой дорогой!..
*****
Как только Янис уехал, Камилла всерьёз взялась за меня. Мы, кажется, объездили весь остров. Где только ни побывали...
Мы обе прекрасно и сами водим машину, но часто нас возит друг её мужа Ханса – Расмус. Мы знакомы уже не первый год. У него два ресторана в Оденсе*. Довольно успешный бизнес, и возможность быть свободным, когда бы тебе этого ни захотелось.
Расмус – типичный викинг. Подтянутый, высокий, с пронзительными ярко-голубыми глазами, завораживающе меняющими цвет в зависимости от погоды, непослушными волнистыми русыми волосами и шикарной бородой. А ещё у него куча татуировок… По крайней мере, руки по локоть забиты полностью. Не могу сказать, что мне не нравится, но я не понимаю этот вид искусства.
Он прекрасно говорит по-английски. Удивительно, но мне не мешает даже его ирландский акцент. Мы можем свободно болтать обо всём и ни о чём. Пару раз он уже очень настойчиво напрашивался ко мне на кофе. Не-а, я уже выпила свой «кофе». Не хочу портить послевкусие…
– --
Оденсе – третий по величине город Дании, находится в 30 км от Нюборга
Глава 22.
Сидим с Камиллой на кухне-студии в её квартире, пьём зелёный чай с необыкновенно лёгкими, вкусными пирожными «Сара Бернар», купленными в частной пекарне. Подруга слегка нервничает. Я понимаю причину и только улыбаюсь, поглядывая на неё. Наконец, Ками не выдерживает:
– Вот, скажи, чем тебе Расмус не подходит?! Он же от тебя млеет!
– Да они все от наших баб млеют, – пожимаю плечами, – Ты же видела датчанок. Я прекрасно понимаю, почему у датчан крышу сносит, стоит им только к нам приехать, – усмехаюсь.
– Но он-то от тебя млеет! – не сдаётся Ками.
– М-да? Ладно, – у меня настроение повеселиться, – У него яхта есть?
– Есть! Вон, в гавани на причале болтается, – ткнула пальцем в окно подруга.
– А машин у него сколько?
– Две. Не переживай! Он, конечно, не Гор, но тебе новую купит…
– А квартира у него своя?
– У него дом!
– А член у него большой?
– Боль… – начинает Ками и давится словом, – Вот, что ты за зараза такая!
Она хватает с блюда огромную спелую испанскую сливу и запускает в меня. Ей не везёт. Я, хохоча, уклоняюсь, а слива, с противным чавканьем, расплющивается о стену, оставляя огромное пятно на белоснежных обоях… Камилла беспомощно опускает руки:
– Говорю же – зараза…
А я сползаю от смеха со стула…
– Не спала я с ним! Понятно?! Ты же знаешь, датчане тут круглый год в море голышом купаются! Вот и видела, когда они с Хансом как-то решили перед ужином нырнуть… У датчан вообще нет проблем с размерами! Вот же ж зараза, – бурчит подруга, промокая пятно на обоях.
– Не нужен мне никто, Ками, – говорю тихо, – Не нужен…
– Нат, я понимаю, что рано, но ты же не будешь всю жизнь горевать за Гором… Ты ж ещё молодая… Вы бы с Расмусом хотя бы поговорили… А там, кто его знает, может, и сговорились бы… – мягко настаивает Камилла.
– Не о чем, дорогая… Он ко мне «на кофе» не разговаривать напрашивается. Ты же понимаешь… А я не хочу.
– Всё же, не отказывайся вот так сразу, – настаивает подруга, – Он нормальный мужик. Даже хороший.
– Ками, как ты предсталяешь нашу с ним совместную жизнь? Я ему про свопы и споты, а он мне про жареную форель... Тоска зелёная...