Чтение онлайн

— Я бы никогда тебя не бросил.

— Что еще скажешь?

Дион задрал голову к холмам впереди, и слова вырвались как стон:

— Черт побери!

— Что?

— Ничего. Просто черт побери. Черт бы побрал все это.

— Все — не обязательно. В этом мире есть и хорошее.

Джо опустил чемодан Диона на землю.

— Если и есть, то не для нас.

— Не для нас. — Джо поднял руку за спиной у Диона, глядя, как его тень впереди делает то же самое.

Дион тоже это увидел. Он ссутулил плечи, чуть споткнулся на следующем шаге, но все равно шел дальше.

— Сомневаюсь, что ты сможешь это сделать, — сказал он.

Джо тоже сомневался. По руке, вдоль большого пальца до запястья, уже проходили судороги.

— Мне приходилось убивать, — сказал Джо. — Только один раз бессонница мучила.

— Убивать — да, — согласился Дион. — Но сейчас это казнь.

— Тебя до сих пор не волновала проблема казни.

Джо было трудно говорить, потому что удары сердца отдавались в горле.

— Я знаю. Но сейчас речь не обо мне. Тебе не обязательно это делать.

— Я считаю иначе, — сказал Джо.

— Ты мог бы позволить мне сбежать.

— Куда? В джунгли? За твою голову назначена такая цена, что любой работник с этих полей сможет купить собственную сахарную плантацию. А я подохну в канаве через полчаса после тебя.

— Значит, речь идет о спасении твоей жизни.

— Речь идет о том, что ты крыса. О том, что ты угроза всему, что мы построили.

— Мы дружили больше двадцати лет.

— Ты предал нас. — Голос Джо дрожал даже сильнее, чем рука. — Ты каждый день лгал мне в глаза, из-за тебя едва не погиб мой сын.

— Ты был мне как брат. — Теперь у Диона тоже дрожал голос.

— Братьям не лгут.

Дион остановился:

— Но убивать их можно, да?

Джо тоже остановился, опустил револьвер, закрыл глаза. Когда открыл их снова, Дион стоял, воздев указательный палец правой руки. На нем был шрам — тонюсенькая розовая полоска, рассмотреть которую можно было лишь на ярком солнце.

— А у тебя остался? — спросил он.

В детстве каждый из них порезал бритвой палец на правой руке в заброшенной конюшне в Южном Бостоне, потом они соединили кровоточащие пальцы. Глупый ритуал. Смехотворная клятва на крови.

Джо покачал головой:

— У меня сошел.

— Забавно, — сказал Дион. — А у меня остался.

— Ты даже полмили не пройдешь, — сказал Джо.

— Я понимаю, — прошептал Дион. — Понимаю.

Джо вытащил из кармана носовой платок, утер им лицо. Он смотрел мимо хижин работников, мимо домов начальства, мимо мельницы на темно-зеленые холмы вдалеке.

— Даже полмили.

— Почему же ты не убил меня в доме?

— Из-за Томаса, — ответил Джо.

— А-а. — Дион кивнул, ковырнул носком ботинка мягкую землю. — Как думаешь, все это уже записано где-нибудь?

— Что записано?

— Как нам суждено умереть? — Теперь взгляд Диона сделался жадным, как будто он хотел поглотить все: выпить небо, съесть поля, вдохнуть холмы. — Как думаешь, может, в тот момент, когда доктор вытаскивает нас из материнской утробы, где-нибудь уже записано: «Ты сгоришь при пожаре, ты вывалишься за борт, ты умрешь на чужой земле»?

— Господи, — только и сказал Джо.

Дион как будто внезапно выдохся. Руки обвисли, ноги согнулись.

Спустя минуту они уже шли дальше.

— Как думаешь, в следующей жизни мы встретимся с друзьями? Соберемся снова вместе?

— Не знаю, — сказал Джо. — Надеюсь, что да.

— Я думаю, обязательно. — Дион снова поднял глаза к небу. — Думаю…

Поднялся ветер, и мимо них пролетали с запада небольшие клубы дыма.

— Шарлотта, — сказал Джо.

— Что?

Терьер пронесся им наперерез, и Джо вздрогнул, потому что собака выскочила слева, а не справа, где он слышал ее пару раз, пока они шли. Терьер метнулся в тростник, зарычал. Они услышали, как пискнула добыча. Всего раз.

— Я вдруг вспомнил. Так звали девочку. Дочь прежнего хозяина.

— Шарлотта. — Дион широко улыбнулся. — Какое хорошее имя.

Откуда-то из-за холмов до них донесся слабый раскат грома, хотя в воздухе пахло лишь горелыми листьями сахарного тростника и мокрой землей.

— Красиво, — сказал Дион.

— Ты о чем?

— О желтом домике.

До дома оставалось ярдов пятьдесят.

— Да, — согласился Джо. — Красиво.

Он взвел курок. В последний момент закрыл глаза, но пуля все равно вылетела из ствола с резким щелчком, и Дион упал на четвереньки. Джо стоял над своим другом, у которого из дырки в затылке текла кровь. Она пачкала волосы и заливала левую часть головы, струилась по шее, впитывалась в мягкую почву. Джо видел его мозги, но Дион все еще дышал, отчаянно втягивая воздух. Сипло вздохнул и развернул лицо к Джо, уставился на него стекленеющим взглядом, из которого уходило понимание — понимание того, кто он, как оказался здесь на четвереньках, понимание прожитой жизни, — а названия самых простых вещей уже позабылись. Губы его двигались, но слов не получалось.

Джо выпустил вторую пулю ему в висок, и голова Диона резко запрокинулась вправо, он беззвучно растянулся на земле.

Джо стоял между рядами сахарного тростника, глядя на маленький желтый домик.

Он надеялся, что душа существует и сейчас Дион несется по сине-оранжевому небу. Он надеялся, что маленькая девочка, игравшая когда-то в этом домике, сейчас жива и здорова. Он молился за ее душу, молился за свою, хотя и понимал, что его душа погибла.

Он поглядел на поля, ощущая их дыхание, увидел за ними Кубу, вдыхавшую воздух полной грудью, только это была уже не Куба. Где бы он ни жил, куда бы ни поехал и ни пошел, отныне перед ним всегда земля Нод [165] .

«Я проклят. И одинок».

«Или нет? — подумал он вдруг. — Или есть путь, которого я пока не вижу? Выход. Дорога, ведущая к свету».

Голос, ответивший ему, был усталым и холодным:

«Взгляни на тело у твоих ног. Посмотри на него. Твой друг. Твой брат. А теперь задай свой вопрос еще раз».

Он развернулся, чтобы идти обратно, — распоряжения о похоронах уже были сделаны — и окаменел. Ярдах в тридцати от него, на мягкой земле среди тростника стоял на коленях Томас. Рот раскрыт, лицо мокрое. Ошеломленный. Надломленный. Потерянный для него навсегда.