Чтение онлайн

Андрей не помнил, сколько часов прошагал так, выкинув все мысли из головы. Небо продолжало медленно светлеть — дома уже давно встало бы солнце, а здесь время будто застыло, как в сказочном королевстве. Лишь когда далеко за горизонтом вспыхнул первый утренний луч, он поднял голову и вдруг понял, что ноги гудят от усталости, спину ломит от неудобной котомки, и давно закончилось действие стимулятора, который он вкатил перед походом. Пришлось остановиться там, где стоял — вокруг не было никаких камней или брёвен, где можно было бы присесть. Да он и не помнил, чтобы такое встречалось. Одна только бесконечная равнина, плоская, как стол. Плоская, и всё же не совсем: земля за спиной Андрея едва заметно шла под уклон, и даже отсюда легко можно было заметить на фиолетовой равнине точку упавшего катера.

Горы стали чуточку ближе. А красный огонёк, прежде исправно мерцавший прямо под Финном, исчез.

Пилот помотал головой, не веря своим глазам. Нет, всё верно: раньше огонёк располагался почти точно в той же точке горизонта, над которой лежал Финн. Собственно, Андрей на него и ориентировался, чтобы не вглядываться лишний раз в зарю, пытаясь отыскать крохотную алую звёздочку. А теперь её не было.

Он устало опустился прямо на землю, сбросив котомку и выудив колбу с водой — в горле сильно пересохло. Даже если огонёк погас, это ещё ничего не значит. Направление он знает, ориентир никуда не денется в ближайшие пару миллионов лет. Время ещё есть.

Андрей открыл глаза и понял, что всё-таки уснул. Смартбрасер сообщил, что прошло около шести часов. Красный огонёк так и не появился, Финн остался на своём месте, зато над горизонтом уже висел маленький тусклый диск Проциона, заливая вересковую равнину утренним светом.

Начинался длинный день Клэр.

Никто не потревожил сон незваного гостя, да и некому было это делать. Андрей наскоро перекусил и выпил воды, стараясь делать глотки поменьше. У него оставалось меньше литра, и за всё путешествие не встретилось ни ручейка, ни лужи. Но ведь откуда-то получает же воду чёртов вереск? Должны быть тут и дожди. На Фрейе в Мёртвом поясе их почти не бывает, ну так там и не растёт ничего. И там жарко, как в печке, а тут прохладно. Только облаков не видно. Небо ясное, ни пятнышка. Он не помнил, проплывали ли вверху хоть какие-то намёки на облака и решил теперь следить за этим.

В следующие двенадцать часов облака не появились.

Пилот упрямо шагал дальше. Сколько он прошёл за эти два дня — дня по его внутренним часам, но не по часам Клэр? Десять километров, двадцать, тридцать? Об этом он не думал, только поглядывал иногда на горизонт. Горы стали больше, превратившись в сплошную скалистую цепь, уклон земли стал гораздо более явным. Андрей будто поднимался на бесконечный, очень пологий холм. Всё-таки кратер, понял он, и ноги сами подкосились, призывая сесть и отдохнуть.

Он опустился на вересковый ковёр. Сейчас эти цветы почему-то напоминали ему о море: куда ни глянь, всюду одна и та же фиолетовая бесконечность, и если бы не висящая в небе громадина Финна, он легко бы заблудился. Тёмный серп давно уже перешёл далеко за половину диска планеты, и теперь полоска освещённой части постепенно уменьшалась, предвещая новолуние. Или как это называть здесь? Пускай будет новолуние, решил пилот, заложив руки за голову и глядя на Финна. А Финн глядел на него.

В космосе, конечно, он выглядел куда красивее, но и здесь впечатлял. Гигантский голубоватый диск с едва заметными тёмными и светлыми полосами, покрытый завихрениями облаков — таким зрелищем можно было любоваться бесконечно. За двенадцать лет космических путешествий Андрей так и не привык к этому, и каждый раз вид новой планеты будоражил кровь. Оно всегда было чем-то необъяснимым, наверное, тем самым, ради чего он вообще раз за разом летал в космос, где на миллиарды километров вокруг нет ничего, кроме безжизненного пространства: увидеть в этой мрачной чёрной пустыне островок света. Вид расстилающейся в иллюминаторах планеты всегда внушал ему некое щемящее чувство, помесь страха и восхищения, аналога которому подобрать Андрей не мог.

А ещё звуки. Газовые гиганты часто кричат на разных волнах, нужно лишь настроиться и уловить этот неживой вопль, забивающий эфир. Финн кричал на тринадцати сантиметрах — ещё на подлёте к нему Рашель включила приёмник и долго слушала, словно пытаясь понять странный язык планеты. Кричал он и сейчас, только Андрей не мог услышать его.

Прикрыв глаза полоской ткани, он вновь уснул. Где-нибудь в джунглях Фрейи такой сон обошёлся бы ему дорого, но здесь за все эти часы Андрей так и не встретил ни птиц, ни зверей, ни насекомых. Здесь не было вообще никого и ничего, кроме проклятого вереска.

Процион продолжал медленно плыть по небу.

Начался новый тусклый «день» — и новый поход. Пустошь нисколько не изменилась, разве что уклон стал больше, затрудняя движение. На этот раз Андрей уже не смотрел просто под ноги — он вертел головой, пытаясь заметить хоть какой-то отблеск, который мог бы указывать на воду. Хотя и знал, что это бесполезно: вода здесь наверняка стекает к центру, где должно было быть озерцо. Правда, там не было видно никакого блеска, но в любом случае возвращаться уже поздно. Единственный путь — туда, куда указывал Финн.

— Я всё равно дойду, ясно? — пробурчал Андрей, глядя на гигантскую планету. Подплывший совсем близко к ней Процион ослепил его, и пилот прикрылся ладонью. — Дойду, слышишь? Одна десятая — не так уж мало! Дойду!

И, словно в ответ на его слова, начало темнеть.

Процион уходил за громаду Финна — медленно, очень медленно. Небо чернело, одна за другой на нём вспыхивали звёздочки спутников, а на вересковые пустоши опускалась ночь.

Несколько минут Андрей стоял, тупо пялясь вверх. В себя его вернул тревожный писк смартбрасера: устройство требовало перезарядить аптечку.

— Умолкни, — беззлобно проговорил Андрей, переключая смартбрасер на беззвучный режим. Исчезнувшее за Финном солнце будто вырвало у него душу: куда-то исчезли мысли о грядущей смерти, о тающем запасе воды, о закончившихся стимуляторах и всём остальном, что тревожило его во время всего этого бесконечного пути. Пилот просто пошёл дальше, не думая уже ни о чём, как робот, которого запрограммировали переставлять ноги, да так и оставили.

Он даже не обратил внимания, когда закончилось затмение.

Он не заметил, как лёг спать, проснулся и снова принялся идти, как Процион закатился за горизонт и снова опустилась ночь, на этот раз настоящая. Уже можно было чётко разглядеть горную цепь, окружавшую кратер, высокую полосатую башню где-то в предгорьях, откуда, наверное, и светил тот красный огонёк, только Андрей уже ничего не замечал. Вчера — или вечность назад? — у него закончилась вода, но и это осталось где-то далеко на границе сознания, несмотря на пересохшее горло.

А потом он упал.