Чтение онлайн

Нугзар появился с бутылкой коньяка Hennessy и паспортами.

– Сувенир! – вместе с паспортами протянул бутылку.

Полицейские покачали белобрысыми головами: “Is verboden!” [52] – и стали на портативном приборе набирать номера паспортов. Проверили. Всё в порядке. Записав номера, паспорта вернули.

– Обо всём остальном вас известят письменно! Ваш адрес у нас есть! – сказали копы Нугзару, козырнули и удалились. Им обалдело смотрели вслед.

– Не вошли!

– Не обыскали номер!

– Никого не обшмонали!

– Не повязали!

– Шприц вернули!

– Лекарства не нашли!

– Не искали!

– Известят!

– Письменно!

Кока вспомнил, что Лясик говорил: в Голландии, если украденные вещи стоят меньше ста гульденов, дела не заводят, только взыскание и штраф. Он сказал об этом Нугзару.

– А ты ругал демократию! – напомнил Нугзар Сатане.

– Ва… Дэмокрациа!.. Хорошая вещь, мамой клянусь! – протянул Сатана. – Это надо же! Явно видят, что мы в кайфе, – и ничего? У нас бы за один баян пять тысяч отняли! А тут – нет! Лац-луц – и дэмокрациа! Ну, пошли, по стаканчику за спасение! А этот, смотри, какой понтовый подельник оказался! – хлопнул он Коку по плечу. – Отмазал нас! “К кассе идём” – ха-ха! Молодец! Ништяк! Будет тебе премия!

– Скажи, тебе очень нужны были те сраные бумажники? – поинтересовался Нугзар, тяжёлым взглядом сверля Сатану. – Что, деньги носить негде? Я же тебя предупреждал! Нет – он тащит и тащит что попало, всякую дрянь! Я тебе сто бумажников куплю, если хочешь, но не позорь меня!

Сатана примирительно вздохнул:

– Хотел ребятам в районе подарить.

– Чуть нам срок не подарил! – И лицо Нугзара стало узким и холодным.

Сатана развёл руками:

– Лац-луц? Синг-синг? Что-та стали дэти зиабнуть, не пара ли нам дэриабнуть? – добавил по-русски и разлил коньяк по стаканам.

И все облегчённо выпили за демократию.

Очнулся Кока под утро. Где он?.. Что это?.. Слабая полоска света из-под шторы… Стол, лампа, диван… Он лежит на раскладном кресле… Туфли сняты… Накрыт пледом… Из-за двери доносится храп…

Кока подобрался к двери, заглянул в щель. Так и есть!.. В полутьме видно: Сатана раскинулся на постели, храпит во всю мощь. На диване маячит тело спящего Нугзара. Комната завалена пакетами и вещами. Значит, он в гостинице, у бандитов в люксе, а не в полиции, больнице или морге, что уже хорошо.

Он на цыпочках вернулся на место, притих. Башка трещит с похмелья. Что было вчера? Как ножом срезало. Пили, курили, нюхали… Ничего особого не помнится. Пару раз Сатана куда-то уходил, приносил. Кока с Нугзаром играли в дорожные нарды и беседовали о разном. Кока отважился спросить, зачем Сатана спрашивал про Арчила Тугуши, на что Нугзар пьяновато махнул рукой:

– Ерунда! Сколько я его знаю, он всё время хочет кого-нибудь украсть для выкупа! Забудь! – И добавил странное: – Ты, я вижу, парень неплохой. Держись от Сатаны подальше! Он тебя до добра не доведёт!

Легко сказать “держись подальше”, когда сам Сатана держится поближе, не даёт уйти!..

Сейчас Кока хотел пить и в туалет, но долго не решался пройти мимо спящих.

Не выдержал. В носках, на цыпочках, пробрался в ванную и ощупью вернулся на своё место, на всякий случай проверив, тут ли карточка. По этой медицинской французской карточке после Маастрихта можно кое-как передвигаться по Европе. Тем более что в поезде Париж – Амстердам, так называемом кокаин-экспрессе, контролёры в основном ловят чёрных мигрантов, а на приличных людей мало обращают внимания, ибо знают, что приличные люди едут на выходные в Амстердам, везут с собой наличность, закидываются там дурью, посещают жриц любви в красном квартале, а к понедельнику возвращаются в Париж на работу. Чего их останавливать? Наоборот, пусть едут, пусть побольше валюты ввозят в Голландию, чтобы наша умная страна процветала!

Но зачем он тут? Что от него надо Сатане? И что с него, Коки, взять?.. Так, безденежный, безнадёжный кайфарик, что и курицы не обидел с детства. Когда соседка попросила зарезать хохлатку, и он важно направился с ножом и курицей в подворотню, где обычно рубили на праздники головы птице, навстречу ему ринулась его мать Этери с криком, чтоб Кока не смел убивать живое существо! Никакое!.. Никогда!.. Досталось и соседке, хотя та удивлялась на весь двор: что такого, что он – не мужчина, курицы зарезать не может? А руки Коки навсегда запомнили беспомощное трепетание обречённого создания.

…Кока то проваливался в сон, то пробуждался, мысли путались. Вспомнилось, как Сатана кинул его с паспортом: в тбилисском аэропорту одолжил у Коки паспорт, якобы взять билет, потом исчез в туалет, а оттуда незаметно ушёл на посадку и улетел в Москву, а дальше в Париж.

Он всегда был такой, Сатана. В Тбилиси являлся в самые неожиданные моменты и отнимал всё, что видел! И никто ничего не мог ему сказать. Боялись, зная непредсказуемость ответа и его связь с опасными людьми. Даже Нугзар обходится с ним с некоторой осторожностью, а это говорит о многом.

Время от времени Коку посещала мысль тихо встать и уйти – Сатана опять что-то явно замышлял, в противном случае зачем бы он таскал за собой Коку? Чтобы порошком угощать? Смыться, пока они дрыхнут? “Нет! Это будет не по-мужски – по-блядски!”

От того, что не может встать и уйти, Кока чувствовал себя ребёнком: так однажды в детстве на набережной большие мальчишки играли в футбол, его поставили на ворота и не давали уйти до позднего вечера. Кока чуть не плакал от бессилия, торча в проклятых воротах, но не отваживался бежать.

И ещё держала на диване мысль о том, что через пару часов начнётся ломка. Он уже несколько дней унавоживает своё тело, теперь уже герыч – хозяин-барин, а ты слуга, идущий туда, куда укажет владыка! Может, у Сатаны осталось лекарство?

Он ещё мельком думал о том, что за два дня трижды побывал на острие полицейского ножа: у Лясика с передозом, в арабской лавке с фальшаком, в магазине с ворованными бумажниками…

Когда Кока в очередной раз пришёл в себя, то услышал из-за двери голоса. И стал вслушиваться с волнением, надеясь узнать свою участь.