Чтение онлайн

– Мастер Аннатар! – воскликнул Фандуил, на всякий случай не убирая виноватое выражение с лица. Дароносец не интересовался делами учеников и уж в любом случае не стал бы выговаривать им за сделанное без разрешения оружие, потому что это была привилегия их личного мастера – но мало ли что…

– Вчера я видел, что вы доделывали последнее гномье кольцо, – сказал майар, не обратив ровно никакого внимания на новенький боевой топор в руках Горма. – Вы закончили работу над кольцами?

– Да, Аннатар, – торопливо закивал Горм, пряча свой «Колун» за спину.

– Покажите их мне.

Гном оставил топор на скамейке и полез в шкаф, где лежали кольца. Отдельные коробочки для каждого кольца изготавливали камнерезы, а пока все семь колец хранились в общей, наспех сделанной Фандуилом коробке, воткнутые в пухлую обтянутую черным бархатом подстилку с семью прорезями.

– Вот они, Аннатар. – Горм откинул крышку коробки перед майаром. Семь митриловых колец засветились на черной бархатной подстилке, озаренные пламенем горна.

Темные глаза Саурона устремились на кольца. Некоторое время он созерцал их, не говоря ни слова.

– Превосходная работа, ученик мм-м…

– Горм, – подсказал гном.

Мастер Аннатар никогда не утруждал себя запоминанием имен учеников, хотя они много лет подряд попадались ему на глаза в мастерских. Сейчас, однако, это показалось Фандуилу нарочитым, потому что вряд ли майар не помнил имя Горма, которому поручили изготовить гномьи кольца.

–… ученик Горм, – благосклонно кивнул Саурон. – Ты уже дал им имена?

Это входило в условие работы – имена кольцам должен был дать гном.

– Да, Аннатар, – охрипшим от волнения голосом подтвердил Горм. – Правда, я посоветовался с мастером Келебримбером, но тот ничего не придумал сам, он только помог мне вспомнить и выбрать.

– Очень хорошо. Представь их мне.

Ни у Горма, ни у Фандуила ни на мгновение не промелькнула мысль – зачем ему это? Он был старшим, он был наставником и, следовательно, имел полное право требовать с учеников все, что ему заблагорассудится. Узкая эльфийская кисть майара протянулась к темному бархату и взяла первое в ряду кольцо. Фандуил тоже подошел поближе, чтобы еще раз полюбоваться изделиями, и остановился за плечом мастера-наставника.

Камнем первого кольца был округлый кроваво-красный сердолик, заключенный в ободок из повторяющихся петель. Сумел же Горм выбрать из кучи сырья именно этот благородный оттенок, не уступающий лучшим из рубинов – в который раз подивился Фандуил. Полудрагоценные камни недорого ценились сами по себе, они приобретали ценность только в руках настоящего умельца, такого, как его напарник. Увидев это кольцо, сам Келебримбер сказал, что любой растяпа сумеет вставить рубин в оправу, но только подлинный мастер сумеет заставить сердолик выглядеть прекраснее рубина.

– Это «Рагнар», – полушепотом сказал гном и тут же прокашлялся. – «Пылающий Горн» – на языке моих предков, – на всякий случай добавил он, хотя майар наверняка знал язык древних гномов.

Саурон повернул кольцо так, что широкий митриловый ободок оказался в его ладони. Глядевшему из-за его плеча Фандуилу вдруг показалось, что тыльный край ободка на мгновение блеснул золотом. Нет, откуда – митрил же белый…

Майар вернул кольцо в гнездо и вынул следующее. Со второго кольца глядел полупрозрачный желтовато-коричневый «орлиный глаз» со странной игрой светотени в центре, напоминавшей вертикальный зрачок. Его оправа, сделанная Фандуилом по распоряжению Горма, была выполнена в виде двух чешуйчатых век наподобие глаза ящерки.

– «Ниглаш», – сказал Горм. – «Ночное Око».

Саурон снова шевельнул кольцо в ладони – и снова в ее глубине промелькнул золотой блик. Кроме кольца там, определенно, было что-то еще. Это можно было разглядеть с места, где стоял Фандуил. Если приглядеться.

В третье кольцо был вставлен темно-зеленый нефрит густой и сочной окраски. Камень имел простую полукруглую форму и размещался на выпуклом ложе. От круглого удерживающего ободка расходилась сетка тонких заостренных чешуек или узких листочков, наложенных один на другой.

– «Хальфриг» – «Целитель», – произнес вспотевший от волнения гном. – Нефрит известен своими целебными свойствами, – на всякий случай пояснил он.

И снова митриловый ободок нырнул в ладонь Саурона. На этот раз Фандуил ясно увидел, что он коснулся чего-то небольшого и золотисто-блестящего, вроде золотого самородка или слитка.

Четвертое кольцо было шире остальных и имело большое выпуклое ложе – узор малахита требовал места для размещения. Сам камень был восьмиугольным и зашлифованным плоско, вровень с краями опоры. Его причудливый естественный узор переливался всеми оттенками зелени – только Фандуилу было известно, сколько шлифов сделал Горм, прежде чем остановился на этом. Митриловая часть кольца была покрыта ровной мелкой насечкой, потому что малахит не терпел других узоров в соперничестве.

– «Челих» – «Счастливчик», – сказал Горм и снова добавил: – Малахит приносит удачу.

Теперь Фандуил почти уверился, что майар прячет в ладони золотой слиток величиной примерно с одно из этих колец и прикасается им к каждому кольцу. Наверняка это было какое-то колдовство, необходимое для завершения работы. Но почему это делалось скрытно?

Камень пятого кольца – искристая бледно-голубая лазурь – также был восьмиугольным и плоским, но в отличие от предыдущего был закреплен на ложе восемью длинными фигурными зажимами, делавшими его похожим на снежинку. Ободок был гравирован тончайшим узором, напоминавшим снежную изморось.

– «Мир-Хигир», – произнес гном. – «Зимний Цветок».

В шестое кольцо была вставлена редкая розовая яшма с тонкими красноватыми прожилками. Камень был вырезан по форме сердца и укреплен на ложе множеством мелких зубчатых зажимов, продолжавшихся выпуклыми, радиально расходящимися митриловыми лучами.

– «Каз-Аркен» – «Сердце Гор», – представил его Горм.

Последнее кольцо заметно отличалось от других – хотя бы тем, что вставленный в него камень был отделан совершенно иначе. Это был угольно-черный обсидиан величиной с крупный алмаз. В отличие от гладкой шлифовки других камней, на него была нанесена бриллиантовая огранка, отчего он напоминал огромный черный алмаз. Но этот камень не излучал блеск, как настоящие черные алмазы – его гладкие, идеально черные грани впитывали любой свет, отдавая в обмен насыщенную бархатную черноту, казавшуюся еще чернее в белом митриловом окружении.