Чтение онлайн

— О как? — удивилась я, — может, из универа кто-то? А зовут его как?

— Неизвестно. И он без документов. И без телефона. И вообще, странный какой-то.

— Без всего, только моя фотография? — я удивилась.

Меня последние годы фотографировали бессчетное количество раз, и у многих парней могли бы остаться мои фотки, но — распечатать и носить с собой? Да я сама уже не помню, когда распечатывала свои фотографии!

— Мам, тебе нуждо, чтобы я его опознала? Ну, сфотографируйте и пришлите мне, я прямо сейчас и скажу, кто это!

— Да да, сейчас, но… Лина, донька, говорю же, он странный. У него длинные волосы. Одежда какая-то… непонятная. Твою фотографию носит в медальоне. Да, и еще у него браслет, как у тебя, тоже не снимается, даже с таким же рисунком, по-моему. Лина, что это вообще значит, зачем носят такие браслеты?

— Мам… я сейчас приеду! — я живо выхватила возмущенного сына из песочницы, — я такси возьму!

— Линка! Что происходит?! — еще больше заволновалась мама.

Но я уже нажала отбой. Что происходит — хороший вопрос! Вот посмотрю и скажу…

Дин не мог оказаться здесь сейчас. У Дина не могло быть моей фотографии, откуда? Мои детские снимки есть у отца, но мама не упоминала, что в медальоне детская фотография, да и зачем бы…

Но — браслет!

Уже минут через десять я вбегала в прохладный больничный холл. Взволнованная мама ждала там, у справочной стойки.

— Серенький мой! — и стоило так лететь, не пожар ведь. На, посмотри! — сначала решительно вынув у меня из рук сына, она достала из кармана медальон, — может, это и не ты, а мы чего-то себе напридумывали?

Это все-таки был мой портрет. Не фотография, но это как раз неважно. И я на портрете была одета по-винетски, хоть и не в королевский парадный костюм, а на голове — белый с золотистым узором платок.

— Ну, что? — мама требовательно смотрела на меня.

— Какая палата? — я еле разлепила губы.

— Восьмая, — мама крепче прижала к себе Сережку. — Он под уколами, спит, не буди! И халат надень!

Я как свои пять пальцев знала не только ее отделение, но и всю больницу, так что не нужно было спрашивать, где восьмая палата. Зашла, и сразу увидела Дина, он лежал прямо напротив двери. Конечно, я и узнала его сразу, дважды смотреть не пришлось. Медсестра Светлана настраивала ему капельницу.

— Девушка, посещения с пяти часов, — строго сказала она, подняла, голову, узнала меня, — а, Линка. Тебе чего? Ольга Викторовна куда-то вниз пошла.

Я подходила медленно, не отрывая взгляда от бледного до синевы лица Дина.

— Так ты… к этому? — запоздало догадалась Светлана. — А он тебе кто?

— Любимый, — сказала я чистую правду, — я тут посижу, да? За капельницей послежу, знаю, — я подвинула себе табурет.

Слово "муж" застряло на языке в последний момент, потому что я сообразила: раз мама уже не признала его за зятя, то мое заявление выглядело бы странно — это раз, а два — у меня тут же попросили бы его документы, которых, скорее всего, пока не существовало в принципе. Хотя, этого я как раз не знаю. Я пока ничего не знаю, кроме того, что это — мой Дин, и он здесь. Невозможное возможно.

— А что у него за рубашка такая интересная? — любопытствовала тем временем Светлана.

— Это костюм, Свет. Для ролевой игры, раннее средневековье. Дорогой костюм, ручная работа.

— А-а, — протянула она немного разочарованно, — ну я же говорила! А остальное все на склад унесли. Но там не пропадет. А сильно дорогой? Может, тебе отдадут.

— Да неважно, Свет…

Она нагнулась ко мне и шепнула:

— Какой мужик, а! Как сложен! Закачаешься. Где таких выращивают?

— Не укачайся смотри, — ответила я в тон, — подеремся.

Мужик на соседней койке захихикал — услышал. Но это мне было безразлично.

Моя жизнь опять готовилась заложить крутой вираж. Но это все… да-да, я подумаю об этом завтра. Сегодня необязательно.

Я осторожно дотронулась пальцами до щеки Дина. Его веки чуть дрогнули, дрогнула тень от ресниц за щеках, а потом он открыл глаза, посмотрел на меня, как сквозь туманную пелену, и улыбнулся мне, слабо, чуть-чуть.

— Ну вот, а они твердили мне, что я тебя не найду.

— Это я тебя нашла, — шепнула я тихонько. — Хотя, нет, это Провидение.

— Хорошо. Ты не уходи пока, ладно?

— Я не уйду…

Он помолчал немного, я думала — опять заснул, но он вдруг спросил:

— А где мой сын?

Ну вот тебе и здрасте. Явился, как снег жарким летом, и с места в карьер: где его сын? Нет чтобы хотя бы выяснить сначала, а родился ли кто вообще? И все ли хорошо? А, может, дочка?

— У тебя ведь родился сын? — встревоженный моим молчанием, он опять открыл глаза.

— Да, — сказала я, — а ты откуда знаешь, что сын?

Лишь улыбка быстрая мелькнула на его губах.

— Ты сказала сейчас. Я так скучал. Я просто не мог больше без тебя. И сын… он должен расти в Андере, в доме его предков. Как ты его назвала?

— Сережей. Сергеем.

— Сергей? Сергур? Как твой отец.

— Ты знаешь.

— Что бы я без него делал.

— Это он помог тебе прийти сюда? — для меня это был риторический вопрос, кто же еще, если не он.

— Нет, — прошептал Дин. — Он не захотел помочь. Мы… мы скоро уйдем в Андер. Ты… собирайся. Не уходи, побудь тут, пожалуйста…

— Я не уйду, — повторила я,

Он нашел мою руку и легонько сжал, потом закрыл глаза и замолчал, и через пару минут уже спал — лекарства действовали. А я не знала, что и думать. Отец… не захотел помочь? Да, он же утверждал, что это не в его силах, потому что Дверь закрылась. Но тогда… как?!

Мама, потом, уже дома, спросила дребезжащим от волнения голосом:

— И как же вы с ним будете жить?

— Хорошо будем, — ответила я по возможности жизнерадостно, — детали потом проясним. А что тебя беспокоит, мам?