Кольцо Афродиты
Шрифт:
– Почему же одна? – шепотом проговорил он. – Я тоже боюсь ночевать в подозрительных гостиницах. Будем ночевать вдвоем!
И смело постучал в резную деревянную дверь, подмигнув Дайане.
Портье в гостинице не оказалось. Дверь отперла сама хозяйка лет тридцати пяти и с улыбкой перечислила права и обязанности постояльцев. Молодой паре приятно стало хотя бы оттого, что прав оказалось куда больше, чем обязанностей.
Права на чистое белье и на завтрак стоили денег, которые тут же были выложены перед хозяйкой на дубовую стойку.
– А много в вашей гостинице номеров? – поинтересовалась Дайана. – Какой из них лучший?
– Номер у нас всего один, и он же самый лучший. Уверена, вам понравится!
– А что означает фраза на вывеске про лишние деньги? Вдруг они у нас есть? – спросил Зигфрид.
– Лишние деньги означают, что постояльцам гарантированы покой, безопасность, такси прямо к воротам в любое время суток, телефонная связь с любой точкой города и порта и… – Женщина на секунду исчезла, нырнув под дубовую стойку. – Вот. Контрабандный портвейн «Феррейра», ему двадцать лет, он младше вас, молодой человек, но старше вашей спутницы. Сыр, фрукты и ягоды входят в цену бутылки.
Зигфрид посмотрел на Дайану.
– У меня есть лишние деньги, но, увы, на такси их не хватит! Телефонная связь с судном тебя удовлетворит?
– Вполне!
Из последовавшего затем разговора по телефону с отцом Дайана узнала, что полиция провела на «Исследователе» обыск. Разумеется, было понятно, кого искали и кем была инициирована эта акция.
Также отец рассказал, что обед на судне с седлом барашка удался вполне, посетовал, что сам не присутствовал во время исполнения арий из опер Верди в ресторане «Бельканто», передал привет от Джейн Дюпре и посоветовал как можно лучше провести завтрашний день.
– Но особо не мелькайте на улицах, ни в центре, ни на окраинах, – предупредил он напоследок.
– Я все поняла, папа! Спокойной ночи! – успокоила его Дайана и положила телефонную трубку.
– Что-то темновато у вас в округе, – сказал Зигфрид, принимая из рук хозяйки корзинки с сыром, фруктами и ягодами.
– Разве это темновато? – удивилась та. – Вам бы побывать в Пуэрто-Вальпо зимой! Да, в городе проблемы с электричеством, после того как в горах наводнением разрушило дамбу электростанции, но сейчас…
Погасла, моргнув, лампа, и владелица гостиницы уже в полной темноте договорила:
– Сейчас тоже весело!
Свет керосинового фонаря освещал ступени узкой деревянной лестницы, беленые стены с углублениями, в которых стояли горшки с цветами. Почти под самой крышей женщина отперла низкую и широкую дверь, вошла в номер сама и жестом пригласила войти за собой следом притихших постояльцев.
Комната была просторной и чистой, но молодым людям показалось, что они каким-то чудом перенеслись на полтора-два столетия в прошлое. Неужели машина времени существует и находится в полном распоряжении хозяйки чудесной гостиницы?
Распятие черного дерева на стене, огромная высокая кровать, колченогий стол, массивные дубовые стулья с камышовыми сиденьями и спинками… Громоздкий шкаф для одежды, сработанный неведомым деревенским столяром, занавеси на окошках, смотрящих на восток, где чернели громады высоких гор, и на окошках, глядящих на запад, за которыми были видны огни судов, стоящих на внешнем рейде порта Пуэрто-Вальпо… Эмалированный таз и кувшин для умывания…
На одном из подоконников лежала фантастической красоты раковина – серо-голубая, напоминающая сказочный рог. Казалось, раковина жила, дышала, она просто спала, как живое существо. Ей снились бездонные глубины океана…
Комната напоминала одну из иллюстраций старинной книги о путешественниках «Сто тысяч миль», таким было впечатление от увиденного у Зигфрида и Дайаны.
– Туалет внизу, – пояснила хозяйка. – Как, впрочем, и душ тоже. Вы должны меня понять. Гостиница принадлежала еще моему деду, я сочла разумным ничего на чердаке не менять. Каким-то непонятным образом меня находят романтические парочки, подобные вашей, женихи и невесты, путешествующие в поисках экзотики.
– А чем так замечательно пахнет? – повела носом Дайана. – Такое впечатление, что за окнами цветущий луг! Окна комнаты выходят в парк?
Хозяйка рассмеялась.
– Ничего подобного, какой там парк! Просто я сушу на каминной трубе высокогорные травы, потом продаю их аптекам. Одной контрабандой вина не проживешь, сами понимаете… А от старой и маленькой гостиницы какой доход? Так, всего лишь память о деде!
Повесив фонарь на кованый крюк в потолочной балке, женщина зажгла еще пару свечей на столе, застланном накрахмаленной скатертью, расставила керамические тарелки с сыром, виноградом и фруктами, водрузила пару бутылок вина и грубые толстостенные стеклянные стаканы темно-зеленого цвета.
Захватив с собой один из подсвечников, она пожелала гостям спокойной ночи и вышла.
Когда далеко внизу скрипнула и успокоилась последняя ступенька старинной лестницы, Дайана и Зигфрид поняли, что остались одни в целом мире и в их распоряжении целая ночь. Целая ночь!
Благоухали развешенные на бечевках пучки лечебных трав, наполняя комнату ароматом привольных лугов. Свет фонаря и пламя свечи бросали странные тени на потолочные балки, на резные спинки стульев, на громоздкий шкаф, напоминающий рубку парусника.
Странное ощущение уюта и вечности царило в комнате, веселило сердце и успокаивало душу. Неужели так мирно и комфортно жили когда-то люди? Куда все подевалось, откуда в мире взялись спешка, гонка за миражами, стрессы?
Далеко-далеко за окнами раздался гудок парохода.
Таинственно дышала на подоконнике сказочная раковина-рог.
Дайана распахнула одно из окон и обомлела. Стена дома отвесно уходила вниз, словно в пропасть, но в свете луны было видно, что далеко внизу черепичные крыши домов пологой волной тянутся в сторону порта.