Чтение онлайн

– Ладно, – махнула рукою Яга, – расскажу. Хотя там и рассказывать нечего. Кот Баюн считается охранником сундука Кощея с его смертью. Сундук тот висит на огромном дубе, самом старом в лесу. На том дубе Баюн тренируется в сказаниях и песнях, двигаясь по золотой цепи.

– А откуда она у него? – поинтересовался я, позабыв о своем обещании молчать.

– А кто ж его знает, – пожала плечами Яга. – Еще первый Баюн, прапрапрадед нонешнего, вбил себе в голову иметь такую цепь. С тех пор это у них семейное – ходить по цепи и песни горланить, охраняя сундук.

– А как часто он там появляется? Я же, что ни день, вижу его в замке.

– Чары у него такие, – ответила бабка. – Может Баюн в единый миг переноситься из любого места к дубу могучему.

– Интересненько, – призадумался я, гадая над тем, как пристроить такую способность одного из подчиненных к делу. – А он только к дубу может переноситься?

– Да, – разом разрушила мои планы Яга, – только к дубу. Даже от него он вынужден добираться пешочком. Но тут у него есть договоренность с Лешим, который ему тропочку короткую открывает.

Невезуха, блин. А с Лешим я только поссорился… Надо же было этому пеньку с шишкой вместо носа оказаться на том месте, куда я булаву откинул! Сам же виноват, этот Леший, а на меня решил обиду спихнуть… Редиска!

– Жаль, – искренне вздохнул я и принялся от огорчения уплетать кашу с медом, так сказать, стресс заедать. – А што штамм ш щепчьюу?

– Чегось? – поднесла Яга ладонь к уху. – Не пойму я тебя, Кощей.

– Говорю, – проглотив очередную порцию, перевел я свою абракадабру, – что там с цепью? Почему ее Кощеи воруют?

– Так она ж золотая, – удивилась бабка, – вот все Кощеи и тащат ее в подземелье. После такого бедствия Баюн переносит дуб на новое место и заказывает новую цепь.

– Переносит? – не поверил я.

В голове появилась картинка, как пухлый Баюн, ухватив за цепь и перекинув ее через плечо, тащит из земли огромный дуб, выдирая его корни из земли. Перетаскивает через весь лес и лапами закапывает его на новом месте. От такого видения у меня возник смех, и стоило больших трудов перевести его в небольшое фырканье.

– Ну, не сам, конечно, – поправилась Яга. – Ему Леший помогает.

– Уф, – произнес я, – успокоили. А то я поверил в такую силушку богатырскую у нашего мышелова, что под силу дубы вырывать и на новое место переносить.

– Нет, – усмехнулась бабка, – на такое способен только Дубыня из волотов.

– А это кто такой? – спросил я, услышав про нового персонажа. – Тоже из моих подчиненных, из нечисти? Тогда почему не видел в замке и не слышал до этого дня?

– Нет, Кощей, – покачала головою бабка, – ентот тебе не подчиняется, ентот все больше за простой люд радеет. Волоты – это великаны на Руси, мало их, и спокойные очень. Но в гневе страшны и яростны: не раз бивали разные орды, что шли на русские земли. Дубыня – самый известный из них и живет в наших лесах. Вот только показывается мало.

– А почему – Дубыня? – поинтересовался я. – Дуб, что ли, полный?

Я невольно улыбнулся, представив здоровенного паренька с глупым взглядом и пускающего слюни. Бабке моя улыбка не понравилась так, что она нахмурилась и прервала веселые мысли (а и верно, что-то меня на хохотушки пробило, не к добру это).

– Не смейся, Кощей, – по силе он побольше тебя будет. Только чарами не владеет вовсе, и в ентом ты его превосходишь. А имя получил за то, что вековые дубы вырывает с корнем и выше облаков подкидывает.

– Это хорошо, – кивнул я, – что такой серьезный дядька без волшебства обходится. И хорошо, что ко мне в гости не заглядывает. Ладно, бабушка, поел я, теперь и за дела можно приниматься.

– За какие ж такие дела? – удивилась Яга. – Злодейские? Давно пора, а то застоялся, силушку не знаешь куда девать.

Это она на стычку с Водяным и Лешим намекает? Так я не виноват совсем! Сами пусть не строят из тины дома и нос любопытный под руку не суют.

– Да так, – невразумительно пробормотал я, – пойду оружие посмотрю, подберу себе чего под руку.

– Никак о войне подумываешь? – еще сильнее удивилась Яга. – Раненько что-то, силы бы подкопить. Но можно на кого и сходить, дома, посевы пожечь, людишек в полон угнать, девиц красных султанам и ханам степным продать…

– Нет, – замотал я головою, прерывая бабкины речи, – не на войну – просто посмотреть. Ну, я пошел.

И, не дожидаясь продолжения ее речей, дернул из-за стола во все лопатки. Яга еще и добавить сможет, что пожестче, а я человек тихий и мирный, на меня такие картины действуют плохо. Хватит и пожарищ, и девок красных с полоном.

Оружейная комната располагалась в огромном зале без окон и с единственной небольшой толстой дверью. Сколоченная из толстых досок мореного дуба и обитая для прочности бронзовыми полосами, она сильно не дотягивала до двери в сокровищницу. Я повозился с ключом, ругаясь под нос по поводу очередного замочного шедевра, и отворил ее. Тихо, без малейшего скрипа она подалась мне навстречу. Отметив про себя, что домовые отлично постарались, присматривая и постоянно смазывая петли, я вошел в зал.

Оружия тут было… много. Перечислить все многообразие колющего, режущего, дробящего и прочего смертоносного железа и дерева мне было не под силу. Многое я узнавал по виденным в родном мире картинам и фотографиям, но кое-что не подходило ни под одно описание. К примеру, что вот это за ерунда? Длинная и широкая деревянная изогнутая ложка с пучком небольших ремешков на конце ручки. Черпак ее мог вместить футбольный мяч. Ответа не было, оставалось только пожать плечами.

Между стеллажами с оружием стояли вешалки с доспехами. Они напоминали торговые залы бутиков. По крайней мере, кольчуги, панцири и шлемы висели точно так же. Некоторые доспехи были собраны полностью и располагались на чем-то вроде манекенов.