Чтение онлайн

Она взглянула на дисплей.

— Тут существует несколько проблем. Во-первых, огромность космоса и свойства гипердвигателя. У нас нет никакой гарантии, что хвархаты здесь рядом с родной планетой. Мы полагаем, хотя и не абсолютно уверены, что они, как и мы, очень быстро проникли далеко за пределы родной солнечной системы. Видимо, две колоссальные и почти пустые сферы чуть соприкоснулись. Я сказала, пустые. Но они полны звезд — тысяч, может быть, миллионов. Мы же ищем обитаемые миры, число которых, возможно, равно десятку-другому.

Прекрасный лектор, подумала Анна, но ее все равно не оставляло чувство, что она участвует в сумасшедшем чаепитии в Стране Чудес. Виной было сочетание непомерных расстояний с крохотными бутербродиками, а также маленький капитан, такой тихий, почти дремлющий. Ну, совсем Соня, пока ее не запихнули в чайник.

— Это один круг проблем, — сказала майор. — Проблем пространства. Другой их круг связан с психологией. Хвархаты не то параноичны, не то очень осторожны, не то ими руководят побуждения, нами не воспринимаемые. При нашей первой встрече они были готовы к войне. Они искали нас или какого-то другого врага. Их космолеты и станции были не только полностью вооружены, но и оснащены всякими предупредительными ловушками. На всех, захваченных нами кораблях, навигационные системы были полностью выведены из строя. И допрос инопланетян — тех немногих, кого нам удавалось взять в плен, — тоже превратился в проблему. Вначале у нас не было возможности говорить с ними. Но затем нам удалось расшифровать — это верный термин? — их главный язык. Никлас Сандерс входил в бригаду, которая этого добилась. Он очень талантливый лингвист.

Маленький капитан кивнул.

— Одновременно мы столкнулись с другой проблемой и разрешить ее нам не удалось. Инопланетяне гибнут с большой легкостью. При малейшей возможности они кончают с собой. Или же отказываются есть. И не выдерживают насильственного кормления.

«А кто выдержал бы?»— подумала Анна. Ей стало немного нехорошо при мысли, что таких людей, как Хаттин, привязывают, подсоединяют к ним трубки… Своего рода изнасилование.

— Сохранять в живых наших немногих пленных на срок, достаточный, чтобы получить хоть какие-то сведения, было трудной задачей. Быть может, самые первые — те, с кем мы не могли говорить — оказались бы полезными, но они умерли прежде, чем мы были готовы их допросить. А те, кого мы уже были способны допрашивать… — она нахмурилась, — попросту не знали того, что требовалось нам. Не исключено, что это игра случая. Сколько военных специалистов приходится на каждую данную единицу населения, пусть даже на экипаж гиперзвездолета? И сколько специалистов по навигации? И какой шанс взять их в плен живыми? Или же, едва узнав о нашем присутствии, враги удалили носителей секретной информации назад в безопасное место, где бы они ни находились?

Майор усмехнулась. Жутковатой усмешкой.

— Иногда мне кажется, что я твержу одно: «Я не знаю. Мы не знаем. Они не знают. Никто не знает».

— Но при чем здесь я? — спросила Анна.

— После почти сорока лет тщетных стараний нам известна лишь самая чуточка об их военной технике и об их культуре. И вот перед нами человек, который прожил среди инопланетян двадцать лет. Один Бог знает, что он им рассказывал. Один Бог знает, сколько он узнал.

— Что вы намерены сделать?

— Попытаться вернуть его. Один раз он сменил стороны. И не исключено, что снова их сменит.

— И вам нужна моя помощь.

Майор кивнула.

— Мне кажется, я не гожусь на роль Мата Хари.

— А кто это? — спросил маленький капитан.

— Шпионка, — ответила майор. — Из Западной истории. Соблазняла мужчин, чтобы получить информацию.

— А! — Капитан поставил чашку на столик. — Видимо, мне следует рассказать о Сандерсе побольше. То, что мне стало ясно в ходе переговоров. — Он умолк, что-то обдумывая. — Я расскажу вам кое-что о главном языке хвархатов. Извините, что отниму у вас время. Майор уже ввела вас в курс.

У Анны возникло ощущение, что, по мнению капитана, ей уже сказали слишком много. Но почему? Считает он эти сведения сугубо секретными? Или не относящимися к делу? В конце-то концов, все это она могла знать и так или иначе догадаться. Кроме, конечно, проблемы с пленными инопланетянами. И тяжело было думать о том, как они гибли.

— В этом языке есть пятьдесят шесть вариантов местоимения второго лица единственного числа, — начал капитан. — Употребление их зависит от пола того, к кому обращаются, от рангов тех, кто разговаривает, от степени родства, если оно вообще есть. Они близкие родственники? Дальние? Или совсем чужие друг другу? И, наконец, степень эмоциональной близости. Близкий друг? Объект любви? Переводом почти все время занимается Сандерс. Он крайне официален, очень почтителен с хвархатами. Его чин — держатель — не очень высокий.

— Единственно светлый момент во всей ситуации, — вставила майор. — Он был капитаном двадцать лет назад, и все еще капитан теперь. Смена сторон нисколько не содействовала его карьере.

Капитан Ван кивнул.

— Обращаясь к хвархатам, он всегда употребляет форму, соответствующую «вы»в обращения и указывающую, что он говорит с мужчиной более высокого ранга, не состоящим с ним в родстве и не имеющим с ним никаких эмоциональных отношений. А они — почти всегда — отвечают парным вариантом, указывающим, что они говорят с мужчиной ниже их рангом, не родственником и относительно мало знакомым. Но держатся с ним хвархаты странно…

Капитан помолчал.

— Тут я должен быть сугубо осторожен, поскольку перехожу от фактов к предположениям. Они — за исключением генерала — слишком с ним вежливы. Это проявляется в том, как они его обходят. Уступают ему место, учитывают, где он находится и что делает. Они не ждут, что он посторонится, и уклоняются от его взгляда. Сандерс прожил среди них много лет, и должен был бы научиться опускать глаза. Но иногда он забывается, и только генерал смотрит на него в упор, пока он их не опустит. Остальные отводят взгляд. Он ведет — и они ведут — себя так, словно он куда важнее, чем представляется. Это наталкивает на еще одно соображение. Иногда он и генерал переговариваются на языке, видимо, неизвестном другим хвархатам. Это почти несомненно хвархский язык, но не родственный тому, который мы изучили. У меня ощущение, что это родной язык генерала. По-моему, язык, известный нам, для него второй.

Капитан Ван улыбнулся.

— Во всяком случае его легче понимать, чем остальных хвархатов или Сандерса. Как бы то ни было, заметив все это, я начал обращать особое внимание на Сандерса и генерала. Я не главный переводчик с нашей стороны. Мне не приходилось тратить много времени на обдумывание языковых тонкостей, и я мог сосредоточиться на поведении инопланетян. И вот в конце очень долгого дня генерал перешел с одного языка на другой. Сказал что-то на родном языке, а потом заговорил снова на главном, и, видимо, мысленно переключился не сразу. Он обратился к Сандерсу, употребив интимную форму «ты». Самую интимную, которая не отражает ни ранга, ни семейного родства. Она указывает только на пол того, к кому обращаются. Категория рода для хвархатов крайне важна. Насколько можно судить, этой формой пользуются при обращении к членам семьи, самым близким друзьям — обычно друзьям детства — и к признанному предмету любви.

— Я потом прослушал запись, — продолжал капитан Ван, — и убедился, что не ослышался, а кроме того получил возможность всмотреться по очереди в каждого члена хварской миссии. Все они буквально оледенели. У двоих было выражение, словно они смутились или почувствовали себя крайне неловко. Я с большим трудом разбираюсь в выражении их лиц. Хвархатский главный язык и жесты много понятнее. Но особенно заинтересовал меня Сандерс. Он никак не прореагировал, а уж человеческое смущение или растерянность я бы сумел уловить. И, отвечая генералу, употребил его полный титул. Не «первозащитник», как он обычно его называет, но «Защитник-Очага-С-Честью Первый-Впереди».