Чтение онлайн

– Я бы так не сказал…

– Но тогда что? Что?

– Сам прибор работал исправно, меня не обнаружили на границах. Скорее, несогласованность «принцессы» и бортовых систем, – осторожно предположил он, зная, что проверить ничего теперь невозможно. – На языке электронщиков это называется вроде бы конфликтом систем или программ. Когда они вступают в противоречие между собой…

Именно этими словами Заховай будет отбиваться от комиссии…

– Так! – Он положил бумагу перед Шабановым, достал свою ручку. – Пиши рапорт, на мое имя! Свои выводы, заключения… И отдыхай!

Герман едва написал «шапку», как оживившийся особист снова затосковал: нервы на тайной работе пообтрепались у него основательно, не мог скрывать своих чувств, а значит, дисквалифицировался.

Но одновременно стал более человечным…

Он с трудом выдержал десять минут.

– Но все-таки, капитан, где ты упал? Хотя бы примерно! Где искать обломки? – И почти трагично добавил: – И как ты выбрался?

– Пришел пешком…

– Да кто в это поверит? Ты же не в ППН упал, чтоб пешочком прийти! Мы облетали всю территорию до монгольской границы! Спутник не может найти обломки! Радиомаяк-то должен работать. Не мог же и он разбиться!

– Я на самом деле пришел пешком, – Шабанов отложил ручку.

– Что, от места падения? От места приземления?

– Практически, да…

– Тогда ты должен знать, где упал самолет!

– У хребта Дангралас.

– Что ты со своим Данграласом! – вскипел, но сразу же и остыл особист. – Нет его, не существует.

– Тогда не знаю…

Заховай сунул руку в нишу стола, загремел там пустыми бутылками – пил неделю от расстройства! – достал початую с сучковским самопалом. Шабанову налил щедро, по рубчик, себе лишь обозначил, замочив дно стакана.

– Герман, давай за возвращение. И за здоровье. Боюсь, сердце остановится.

– Не хочу, товарищ подполковник, – откровенно сказал тот. – Меня с этой заразы воротит. Коньяку бы выпил. И вам для сердца лучше.

Особист на минуту удалился за дверь и, вернувшись, сообщил:

– Сейчас принесут коньяк. Молдавский, «Белый аист» пойдет?

В тот миг пришла шальная мысль: если Заховаю удастся выкрутиться из сложного положения, он представление напишет на орден. Или на медаль. Не за подвиг – из одних только благодарных чувств, за последнюю неделю он сильно сдал…

Даже в нос перестал говорить…

Коньяк принесли через три минуты.

Особист заховал стаканы с водкой в стол, достал чистые рюмки и налил обе до краев.

– За здоровье, – поднял тост. – У тебя как? Все при всем? Или жалобы есть?

– Все при всем, – Шабанов выпил.

– Тогда должен знать, где упал. Хотя бы примерно. Только отстань со своим хребтом.

– Не знаю…

– Пойми, Герман. Кольца от прибора маловато, нужны «черные ящики». Запись показаний приборов, подтверждение твоим заключениям. Чтоб сделать выводы.

– Это я понимаю.

– Ты катапультировался, сел… Что дальше? Собрал парашют и пошел в Пикулино?

– Примерно так.

– Но ты же трезвый шел. И с головой у тебя все было в порядке, вот первоначальное заключение нашей санчасти. Должен запомнить дорогу, направление. Не мог не запомнить!

– Все было как во сне.

– Ладно. Давай рассуждать, – предложил Заховай и налил еще одну рюмку. – Ты приземлился на нашей территории. Если бы не на нашей, то через неделю уж никак бы не заявился. Тем более пешком, верно?

– Верно.

– Идем дальше. После дозаправки в Алтупе топлива у тебя должно было хватить… – он снова подошел к карте, – максимум на две с половиной тысячи километров. Отбиваем северную границу дальности полета. Это примерно по линии Кежма – Витим – Тяня. Восточная: Тоора-Хем – Бородино – Тасеево. И западная: Борзя – Букачача – Чара. Выйти из этого квадрата ты не мог. При условии, если упал на территории России.

– Не мог…

– И пешком прийти за неделю никак не мог.

– Разумеется…

– Территории Китая и Монголии исключаются. Ты же не переходил границ?

– Вроде бы не переходил.

– Значит, катастрофа произошла на нашей территории. Так на чем же добирался?

– На летающей тарелке, больше не на чем.

– Шутки будут после того, как уедет комиссия, – предупредил Заховай. – Причем удовлетворенная уедет.

– Как иначе объяснить?

– Постарайся!

– Хорошо, на летающей тыкве. Спелой такой, желтой… Устраивает?

– Капитан, не надо ля-ля. Давай серьезно.

– Если серьезно – не знаю.

Особист спрятал коньяк в стол, едва скрывая отчаяние, несколько минут стоял у карты, но не смотрел в нее – думал.

– Судя по парашюту, ты завесился на деревьях, – вдруг сказал он. – Объясни, зачем тебе понадобилось снимать купол? Это же знак, по которому тебя довольно легко обнаружить. А ты снял… Зачем?

– Не знал, на чьей территории упал, – Шабанов понюхал пустую рюмку. – Действовал по инструкции.

– Добро… А за каким хреном тащил его на себе столько верст? Мог бы закопать, спрятать…

– Комары заели! Да и спать на земле холодно.

– Зачем ты взял его с собой, когда уходил из дома?

– По привычке, наверное…

– А почему подвесную систему отрезал только в своей квартире? Столько тащил лишний груз! Жалко было?

– В общем-то, да…

– Самолет не жалко, «принцессы» не жалко – парашют пожалел?

– Выходит, так.

– Не так выходит, Шабанов! Все не так! Почему ликвидировал секретный прибор?

– Все по инструкции, – отпарировал он. – Предполагал, нахожусь на территории чужого государства.