Чтение онлайн

Он поспешно отпрянул назад, хвост у него распушился.

— Он там! — шепнул он. — Взгляни — только осторожно!

Ашмира с колотящимся сердцем заглянула в арку. За ней была круглая комната, пустая, ничем не украшенная, с выступающими из стены мраморными колоннами. В центре комнаты находилось возвышение; высоко вверху вздымался стеклянный купол, сквозь него сияли яркие звезды.

На возвышении стоял человек.

Он стоял спиной к арке, и лица его было не видно, и все же Ашмира признала его по настенной росписи на стене в зале Волшебников. На нем было шелковое одеяние, доходящее до пола, с вытканными на нем золотыми спиралями. Черные волосы ниспадали на плечи. Он стоял, вскинув голову, и в безмолвном созерцании смотрел на звезды. Его руки были сцеплены за спиной.

И на одном из пальцев блестело кольцо.

Ашмира затаила дыхание. Не сводя глаз с неподвижного царя, она потянула из-за пояса кинжал. До возвышения было шагов тридцать, не больше. Время настало! Она поразит его в сердце одним-единственным ударом, и Сава будет спасена. Сава будет спасена! Капелька пота сползла у нее со лба и покатилась вдоль крыла носа.

Она подкинула кинжал в воздух, перехватила его за острие.

Занесла руку.

Царь все так же безмятежно смотрел на звезды.

Что-то потянуло ее за рубашку. Она опустила глаза. Это был кот, он энергично указывал назад, в комнату с яствами. Девушка покачала головой и прицелилась для броска.

Ее дернули снова, достаточно сильно, чтобы сбить прицел. Ашмира беззвучно досадливо ахнула и позволила коту оттащить себя за край арки, во внешний зал. Она наклонилась и гневно уставилась ему в глаза.

— Ну, что тебе? — выдохнула она.

— Что-то не так.

— Что ты имеешь в виду? Это не Соломон?

— Я… я не знаю. Если это и Иллюзия, то такая, которую я раскусить не могу. Просто…

— Что — «просто»?

— Не знаю. Точно сказать не могу.

Ашмира взглянула на кота — и выпрямилась.

— Я пойду и убью его.

— Нет! Погоди.

— Тсс! Он нас услышит. Другого такого шанса не будет. Да не тяни ты меня!

— А я тебе говорю, не делай этого! Слишком все просто. Слишком…

У Ашмиры голова шла кругом. Она видела перед собой спокойное, умоляющее лицо Балкиды и мрачных жриц, выстроившихся во дворе; она представила пылающие башни Мариба. Видела свою падающую мать и ее волосы, рассыпавшиеся, точно струи воды, по коленям старой царицы…

— Отвяжись! — прошипела она. Кот цеплялся за ее руку. — Отстань, слышишь? Я это сделаю! Я могу покончить с этим прямо сейчас…

— Это ловушка, наверняка! Только я… Ай!

Ашмира взмахнула серебряным кинжалом — она не собиралась ранить джинна, просто хотела его отогнать. Кот отцепился от ее рукава и, ощетинившись, отскочил в сторону.

Ашмира снова нырнула под арку. Царь стоял, как и прежде.

Ашмира, не медля ни секунды, вскинула руку на уровень плеча и коротким, экономным взмахом кисти изо всех сил метнула кинжал. Кинжал вошел в Соломона чуть повыше сердца, вонзился по самую рукоять. Царь беззвучно рухнул как подкошенный.

И тут Ашмира услышала вопль кота:

— Понял! Понял! Кольцо! Оно недостаточно яркое! Его аура должна была бы слепить меня! Не надо!.. Ох… Поздно. Ну все.

Тело царя Соломона рухнуло на пол, но не остановилось на этом. Оно кануло в возвышение, точно камень в воду. Еще миг — и оно исчезло, и только рукоять кинжала осталась торчать из мрамора.

Все произошло так стремительно, что Ашмира еще стояла неподвижно, вытянув вперед правую руку, когда возвышение разлетелось на куски и из-под него вырвался огромный демон, ревущий во все свои три клыкастые пасти. Он вздыбился до самого купола, нагромождение блестящих жилистых рук, на каждой из которых сверкало по глазу. И все эти глаза были обращены на нее, и щупальца извивались в предвкушении.

Ашмира прижалась к стене. Разум и тело ей временно отказали. Откуда-то доносился голос кота, он звал ее, но она не могла ни ответить, ни собраться с силами, чтобы выхватить из-за пояса последний кинжал. Все, на что ее хватило, — это издать хриплый вопль. Ноги у нее подкосились, и она почувствовала, как медленно сползает по стенке, — а демон уже набросился на нее и тянулся к ее глотке.

Бывают ситуации, когда любой порядочный джинн просто обязан дать бой. Ситуации, когда ты встречаешь врага лицом к лицу. Когда ты, невзирая на вопиющее неравенство сил, на грозящую тебе опасность, заставляешь себя поплевать на руки, расправить плечи, поправить прическу и (возможно, с легкой кривой ухмылкой на устах) встретить опасность грудью.

Но это явно был не тот случай.

Сражаться с кошмарной тварью, вырвавшейся из-под пола той комнаты, было бы совершенно бесполезно — и на редкость негигиенично. [88] На такое мог пойти только круглый идиот. Ну или кто-то, связанный договором. Если бы опытный хозяин меня заставил, мне пришлось бы сразиться с ней, под угрозой Бедственного Огня. Но моя хозяйка была совершенно неопытна — и вот теперь наконец ей, так долго чудом избегавшей заслуженной участи, придется поплатиться за все!

«Благополучно доставить меня к царю Соломону» — именно таковы были слова арабской девчонки, когда она формулировала свой приказ. И именно это я и сделал. Бартимеус Урукский всегда в точности выполняет то, что ему было приказано. Правда, у меня были серьезные основания сомневаться в том, что та фигура в комнате была именно Соломоном, но, поскольку она выглядела как Соломон, пахла как Соломон и вообще стояла в его покоях, как живая, я предположил, что это самое то, что требовалось. Девица-то точно была в этом уверена, потому-то и метнула кинжал. Так что с точки зрения нашего договора я свое дело сделал. И не обязан был ее защищать ни секундой дольше.

И именно сейчас, когда на нас надвигался этот желатиновый монстр, я был этому особенно рад.

Барханный кот бросился бежать.

Я вылетел из комнаты с куполом и понесся прочь через зал с колоннами, встопорщив шерсть, расфуфырив хвост. Позади послышался пронзительный вопль — короткий и неуверенный, оборвавшийся окончательным и бесповоротным бульканьем. Это хорошо. Ну, для девушки плохо, конечно, но для меня хорошо, а это главное. Неизвестно, сколько времени это чудище будет играться с нею, прежде чем прикончит ее окончательно, но рано или поздно я дематериализуюсь, и скорее рано, чем поздно.