Кольцо Соломона
Шрифт:
Разумно было предположить, что до моря мне не долететь.
Когда Аммет меня догонит, последствия будут кошмарные. Во-первых, и это главное, мне конец. Во-вторых, Хаба получит Кольцо. До сих пор он владел им всего минут пять, и то уже дворец Соломона лежит в руинах. Это позволяет судить о предполагаемом стиле будущего правления. Если дать ему время и возможность, Хаба, как капризный младенец в кондитерской лавке, последовательно разгромит все стенающие народы Земли. Ну и главное, мне конец. Может быть, об этом я уже упоминал.
Феникс несся вперед. Темный ландшафт периодически озарялся вспышками магических атак Аммета; я нырял вниз, шарахался в сторону, совершал разнообразные фигуры высшего пилотажа, уворачиваясь от Спазмов и Потоков, которые проносились мимо, срубая деревья и обрушивая склоны холмов.
Ну конечно, это все из-за девчонки. Если бы она послушалась моего совета и просто взяла и надела Кольцо, ничего бы этого не случилось. Она бы уничтожила Аммета, убила Хабу, в мгновение ока перенеслась в Саву, вышибла пинком под зад эту свою царицу и торжественно воссела бы на трон. Сейчас бы уже давно сидела и любовалась танцем живота в ожидании завтрака.
Так поступил бы любой из моих бывших хозяев. [116] Но не эта девчонка.
Странная она вообще. С одной стороны, смелая и решительная. В одной ее аккуратной бровке больше отваги, чем в любом среднем волшебнике из тех, с которыми я встречался. А с другой стороны, сама не знает, чего хочет, совершенно не уверена в себе и обладает уникальным даром принимать неверные решения. Она втравила меня, наверное, в худшую ночь за последние две тысячи лет, но тем не менее стояла рядом со мной плечом к плечу, пока мы тырили Кольцо Соломона. Профукала шанс надеть Кольцо самой, но Хабе палец отрубила без малейших колебаний. По всей видимости, обрекла меня на смерть, но ведь извинилась же все-таки! Да, странная личность. Как же она меня бесит!
116
Кроме Лугальанды Сурового. Он бы отказался от танца живота в пользу нескольких лишних казней.
По-хорошему, сейчас мне стоило искать способ обойти ее приказ, не лететь ни к какому морю и скинуть колечко Аммету. И препоручить таким образом девчонку и весь ее мир заботам Хабы. Факварл бы именно так и сделал, даже из дворца бы улетать не стал и еще похихикал бы, как все удачно вышло. Но для меня это не годилось.
Отчасти — потому, что я ненавидел своих врагов. Мне хотелось как можно сильнее им досадить. Отчасти — из-за моей врожденной порядочности и добросовестности. Мы добыли Кольцо исключительно благодаря моей ловкости и хитроумию, и это я предложил кинуть его в море. Короче, если уж начал в этом стиле, то надо и закончить в том же духе, и самому выбрать время и место.
Отчасти — потому, что мне хотелось спасти девчонку.
Но для начала, прежде всего прочего, мне нужно было долететь до моря живым и невредимым, и желательно — задолго до Аммета. Если он будет висеть у меня на хвосте, когда я брошу Кольцо в море, весь план пойдет насмарку. Он просто возьмет и выловит эту штуку — возможно, используя мой продырявленный труп в качестве сачка, — и рванет обратно к Хабе. Сперва надо как-то избавиться от него.
Аммет был марид. Вступить с ним в бой было равносильно смерти. Но возможно, я все-таки сумею найти способ его задержать…
Феникс миновал вершину горы. Его клюв тихонько пузырился от ауры Кольца. Позади неслась тень на черных крыльях. За горой открылась долина, густо поросшая сосновыми лесами. Там и сям в слабом предутреннем свете виднелись полянки и просеки, где лесорубы валили деревья. Глаза феникса сверкнули. Я проворно нырнул в чащу и пригасил свое предательское сияние.
Аммет, тень, миновал вершину как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как я исчез. Он тоже спустился в лес и повис в смолистой темноте, прислушиваясь.
— Бартимеус, ты где? — прошептал он. — Выходи, выходи!
Тишина.
Тень заскользила меж стволов, медленно-медленно, жилистая и упругая, точно змея.
— Я тебя чую, Бартимеус! Я чую твой страх! [117]
Никто не ответил, как и следовало ожидать. Аммет струился между деревьев, вниз по склону холма.
Тут впереди послышался легкий шум: «Вж-жик-вж-жик!»
— Я тебя слышу, Бартимеус, я тебя слышу! Это у тебя колени дрожат!
«Вж-жик-вж-жик!»
117
Нет нужды пояснять, что это было откровенное вранье. От меня изредка пованивает серой, но это я приберегаю для особых случаев, а так от меня ничем не пахнет, и уж тем более страхом.
Тень устремилась вперед, немного быстрее.
— Это стучат твои зубы?
Вообще-то это были не колени и не зубы, о чем мог бы догадаться любой дух, хоть изредка покидающий стены городов. [118] Это я когтем затачивал концы двух поваленных деревьев, которые нашел возле стоянки лесорубов. У меня вышла пара отличных кольев, острых и длинных.
— Это твой последний шанс, Бартимеус! Брось Кольцо! Я вижу за деревьями его ауру. Ты его от меня не спрячешь! Беги прочь, и я оставлю тебя в живых!
118
Поскольку маридов призывают только самые могущественные волшебники — и волшебники эти неизменно обитают в городах, средоточиях власти, — такие, как Аммет, совершенно не разбираются в жизни и быте простых сельских жителей, всех этих скромных сиволапых мужичков, которые моются раз в году и по вечерам собираются у костра, сложенного из кизяков, разглядывая волдыри и бородавки и пересчитывая оставшиеся у них зубы. Мариды совершенно лишены всех этих простых радостей.
Тень пробиралась через лес, старательно прислушиваясь. Мало-помалу вжиканье стихло; тень замешкалась. Но впереди ярко сияла аура Кольца Соломона!
Аммет рванулся вперед, бесшумно, как черный снег, навстречу источнику ауры.
Источником оказался пенек на дальнем краю поляны. На пеньке, подпертый сосновой шишкой, торчал палец, а на его конце весело пульсировало Кольцо.
Любой обыкновенный дух — скажем, из тех, кого регулярно посылают обшаривать древние шумерские храмы, — тут же почуял бы, что дело нечисто. Мы все слишком хорошо разбираемся в ловушках, чтобы не заподозрить неладное в невинном пеньке, на котором красуется подобный подарок. Но Аммет, диванная собачка Хабы, по всей вероятности, за последние двадцать лет ни разу не работал толком и совсем забыл — если вообще когда-нибудь знал, — как важно быть осторожным. Кроме того, он был уверен в своем непревзойденном могуществе и, после того как сам же посулил мне жизнь в обмен на Кольцо, наверняка решил, что я смылся. Поэтому он удовлетворенно зашипел и устремился вперед, второпях несколько растянувшись.
За спиной у него что-то загудело — что-то массивное, брошенное с большой силой. И прежде чем Аммет успел среагировать, прежде чем он дотянулся до Кольца, древесный ствол средних размеров, заточенный до остроты копья, вылетел из леса выше по склону. Он вонзился точно в центр растянувшейся спины тени, прошил ее насквозь и глубоко вошел в лесную подстилку. Марид оказался пригвожден к земле; он издал жуткий, пронзительный вой.
Юный шумерский копьеносец выскочил на поляну, размахивая вторым колом.