Чтение онлайн

Полевая одежда уже несколько нехороша, да и успела утомить. Когда я заснул – не знаю, но было стойкое ощущение, что за десяток минут до звонка будильника. Дальше будильник зазвенел, и я встал и поволок себя на нужные дела. Ощущения были, как будто я контуженый, впрочем, это случалось не первый раз, оттого не страдал, а делал нужное. Голова же, как всегда в таких случаях, постепенно приходила в рабочее состояние.

Когда же это наступило (а голова не очень торопилась), я пошел звонить на факультет. Увы, казанская власть все же собралась исследовать подводные чудеса Чебоксар, и Кирилл тоже захотел там присутствовать. Вроде я за ним не замечал страсти к плаванию и нырянию, но, может быть, это не страсть к воде, а страсть к познанию, как у истинного деятеля науки. Увы, я явно не истинный служитель, ибо предпочитаю искать где-то в сухом теплом месте вроде архива или библиотеки, а не в зарослях укропа и водорослей. Правда, судьба это тоже понимает и регулярно не дает засиживаться в теплых и сухих местах.

Итак, пора в университет, трепетно относящийся к ездовым ослам. Там я застрял надолго, поскольку был во многих местах, не исключая пивной, где Сфинксы после двух кружек каждый вертели книгу и думали, чего в ней такого. Зеленому книга что-то напоминала, но ни он сам не вспомнил, что именно, ни пиво ему не помогло. Рыжий сказал, что он улавливает некое замкнутое на переплет заклинание, но оно ему непонятно. А сам текст у него вызывает только неприятные ассоциации с преподавателем, которого он не любил, а тот отвечал ему взаимностью.

Что ж, не вышло. Я поставил гениям еще по две кружки и попросил, что если они до чего-то додумаются позже, мне написать. Адрес мой есть в редакции журнала. А воздаяние за мной не заржавеет.

Это была неформальная часть. А до этого был рассказ в редакции про плавающую в реке интересную тварь, неясно кем убитую, и про «собачек». Покойная тварь особого интереса не вызвала, ибо из Дурных болот выходят иногда такие соединения несоединимого, что очевидцы даже сомневаются, что они это реально видели, а не бредили. «Песики» же вызвали шквал вопросов и сожаления в отсутствии фотопортретов. Пока мы договорились, что я набросаю статейку по ним и перешлю в редакцию. А пойдет она по «Вестям с мест от корреспондентов». Этот раздел читают практики, для которых важнее сама информация, а не ее оформление.

Прибитую мною год назад тварь из чебоксарских глубин наконец решились как назвать. После долгих упражнений в конструировании слов пришли к мнению, что зваться ей Ityllia Chebocsaroviana S. Но от официального помещения в реестр решили пока воздержаться до результатов экспедиции. Очень многие считали, что это какая-то подводная нелюдь, а не нежить. Другие же спорили из-за родовых окончаний названия, ибо насчет пола твари остались разные сомнения.

Географы мне подробно разъяснили, как составлять заявление о присвоении имен обследованному объекту. Сейчас я должен написать заявление в специальную географическую комиссию при меджлисе. Она постоянно не работает, а собирается по мере накопления таких заявок и сведений об основании новых поселений. Председатель ее – пятый сын нынешнего хана, но он еще молод, потому фактически исполняет только почетное председательство. Как болтают злые языки, Усман туда направлен для закалки характера, ибо отец поставил ему условие, чтобы сын на заседаниях ни разу не отразил своих эмоций по поводу происходящего и также не показал безразличия к теме разговора. Иначе он не сможет руководить людьми, когда придет черед серьезных руководящих должностей. Те же самые языки болтают, что ему в будущем предназначен пост военного министра. Но до того момента юноша должен закалиться.

Дальше географическое отделение должно дать свое заключение, что на планах и картах нет других названий объекта, а Уржум – что этими объектами не владеет кто-то другой, ибо у владельца того леса (если такой существует) есть преимущественное право на присвоение названия. Еще платится гербовый сбор, но в данном случае он будет чисто символическим, ибо пока эти места вне казанской юрисдикции. Вот если бы я захотел назвать ныне безымянный ручей под Казанью в свою честь, то сумма была бы весьма приличной, рублей четыреста. Ну да, тщеславие должно облагаться налогами. И гербовый сбор за границами человек оплачивает риском для головы. Был и еще один полезный совет – названия легче присваиваются, если в них отражаются славные для Казани и династии имена. Учту и воспользуюсь.

Отягощенный знаниями, я купил в лавке очень хорошей бумаги и чернил, чтобы составить прошение во всей бюрократической красе. А потом вспомнил, что есть здесь такая чайхана, где собираются писцы, набившие руку на составлении жалоб, ходатайств и прочем. Это бывшие чиновники, ушедшие на покой, но не утратившие страсти к покрыванию бумаги буквами. Если кто-то к ним обратился, то бумагу ему составят и даже надают советов, у кого из начальников какой нрав и кого как лучше склонить на свою сторону. Если же писать нечего, то они проводят время за чаем, нардами, кальяном и бесконечными разговорами о прежних временах, когда они были еще не на пенсии…

Как рассказывают, такие жалобы и прошения в департаментах являются предметом долгого обсуждения, кто из завсегдатаев чайханы их писал, на авторство заключаются пари, а старые работники после того долго обсуждают, что Сабир-ака еще тверд рукой и разумом, а вот Каюм-ака уже сильно сдал и начал делать ошибки…

До вечера я еще смог сдать часовщику пострадавшую «луковицу» и немного пробежаться по лавкам. Кое-какие мысли возникли, но я их еще планировал обдумать.

Пока же я сидел в номере и набрасывал план ходатайства, а парадную одежду отдал горничной для глажки и наведения внешнего блеска. В университете можно ходить и несколько пренебрегая внешним видом (среди ученых это принято и не осуждается), а вот в канцелярии надо являться при параде.

В результате размышлений я решил назвать Забуйку и озеро именами жены и дочери. Лес – в честь какого-то из казанских ханов. А в честь доброго человека с географического факультета, что мне все подробно растолковывал, тот холм, что перед лесом. Но оставался еще вопрос – в честь кого конкретно назвать озеро, а в честь кого – речку? Если подумать, то, возможно, речка вытекает из озера. Тогда последовательность однозначна. А если нет? Я решил, что лучше озеро – в честь дочки, а речку – в честь жены. Поразмыслил еще и обнаружил душевное согласие с этим решением.

Теперь надо выбрать нужного человека из казанской династии. Я стал перебирать известных мне казанских ханов и быстро устал. И отложил решение на утро – вдруг оно окажется мудренее. Наконец, можно даже предоставить присвоение имени самой комиссии, указав лишь, что я желаю, чтобы объект назвали в честь династии (тое-мое, зюйд– вест и каменные пули), а решение о подлежащем увековечению ее представителе передаю на волю Усмана-мирзы. Пусть потренируется в бесстрастности и беспристрастности. Эта идея мне понравилась, и я решил, что если до утра меня не осенит, то так и сделаю.

К утру великая мысль меня не осенила, и я отбыл в нужную мне чайхану. Чайхана как раз размещалась неподалеку от Дома Решений. Так называется новое здание, куда в Казани собрали все чиновничьи гнезда, кроме военного министерства, личной канцелярии хана и службы безопасности. Но, говорят, в канцелярии хана работает всего десяток человек – подлинные асы бумажных дел, которые в несколько секунд разбирают, что сделать с бумагой – оставить хану, чтобы решал только он, или переслать в нужное чиновничье гнездо. Оттого буквально на третий-четвертый день проситель получает ответ – ваше обращение передано в такой-то департамент для решения вопроса по существу. Или: прошение зарегистрировано у его величества, номер его такой-то, решаться будет такого-то числа. Хан принимает решения по личным прошениям каждый вторник, изучает не более семи обращений за один раз. Вот как канцелярия выкручивается, если хан болен и пропускает день приема, – не знаю.