Чтение онлайн

– О, надо же, вспомнили, – ловко вскакивая в седло, усмехнулся Ансельм-Лошадник. – Пока, ребята!

Под копытами коней застучала сухая, изможденная солнцем и ветром, земля. Задул в лицо горячий ночной ветер. Раничев на скаку обернулся – на деревенской площади, залитой светом звезд и луны, у мечети стояли пятеро – Халид, Имат, Музаффар с Али и кузнец Саид. Смотрели вслед быстро удалявшейся процессии и махали руками. Иван тоже помахал, едва не вылетев из седла – дорожка была та еще, да и темно – ночь. Хорошо, что Ансельм-Лошадник знал все здешние тропы.

Они отъехали уже порядком, миновав по узкому карнизу почти отвесную пропасть, как наконец услыхали несущиеся от деревни крики.

– Гяура, гяуры! – высоким голосом что есть мочи вопил Али, ему вторили Халид с Музаффаром, а Имат с кузнецом Саидом, создавая панику, бестолково носились туда-сюда, быстро собрав вокруг себя ничего не понимающую толпу односельчан.

– Что, что случилось?

– Гяуры! Освободили своих, выкрали муллу, хорошо, староста с кади – храбрейшие мужи – уже преследуют их со своими верными слугами.

– А хорошая, верно, суматоха у них поднялась? – придерживая коня, хохотнул Иван. – Прикольные хлопцы.

– Какие? Кто?!

– Это я по-польски… Вообще и мы недурны – и сами спаслись, и спасли целую деревню от этих вот крокодилов.

– Как ты их назвал? – обернулся едущий впереди Ансельм.

– Крокодилы.

– Х-ха! В самую…

…точку!

Раничев расхохотался и подхлестнул коня.

От «крокодилов» избавились в лагере славных кабальеров графа Ортеги. О, какой фурор там произвело триумфальное появление «дона Хуана»! Они лично вел под уздцы лошадей с пленными маврами, Ансельм Лошадник предпочитал держаться позади. Он же и договорился с маркитантами о продаже пленников, получив недурные деньги. Хотя, конечно, можно было бы и больше, но для этого пришлось бы лично выходить на банду торговцев людьми из Калатравы, а ни Раничев, ни Ансельм не хотели терять времени. Раничев – понятно почему, да и у Ансельма были какие-то свои планы.

Сильнее всего обрадовался возвращению своего господина Аникей – прямо чуть не бросился с поцелуями, все кланялся да причитал:

– Господи, Господи, радость-то какая!

Парень давно уже носил местное платье – узкие штаны и надевавшуюся через голову шерстяную крестьянскую тунику, подпоясанную кожаным, с металлическими бляшками, поясом, за которым воинственно топорщился кинжал. Только сапоги зачем-то оставил свои – красные, узконосые, щегольские – и не жарко же было!

– Эй, дон Хуан! – Раничев оглянулся – его знакомец, молодой дон Ромеро, уже тащил к шатру большой кувшин.

– Выпьем, – подойдя ближе, предложил кабальеро. – Помянем дона Луиса и твоего слугу.

– Вообще – всех павших, – кивнул Иван и, обернувшись к слуге, прошептал: – Найдешь Ансельма… ну, того, Лохматого… Глаз с него не спускай!

Аникей молча поклонился и скрылся за кустами.

Раничев и дон Ромеро выпили, заговорили – кабальеро с интересом расспрашивал о том, как Ивану удалось перехитрить мавров, заразительно смеялся, чем привлек внимание еще нескольких идальго, живо сгруппировавшихся вокруг рассказчика.

– Э-э, – смеялись рыцари. – Как ты их, дон Хуан!

– Что-то грустно нынче здесь у вас, – закончив рассказ, посетовал Раничев. – И людей вроде бы мало стало, и в кости никто не играет. Что, Португалец не появлялся?

– Не появлялся, – отозвался молодой кабальеро в погнутом панцире и берете с петушиными перьями. – Видно, струсил с нами играть.

– Да и что ему тут делать? – усмехнулся дон Ромеро. – Не сегодня-завтра кампания закончится.

– Что? – удивился Иван. – Уже победили всех мавров?

– Не в том дело, – молодой идальго покривился. – Видишь ли, наш король Энрике договорился с гранадским эмиром о перемирии, а всех рыцарей графа Ортеги позвал на пир, в Толедо! Некоторые уже уехали, да и мы скоро двинем. Радуйся, дон Хуан, скоро будешь пировать с его величеством корлем Кастилии, Астурии и Леона.

– А также – Андалузии и Эстремадуры, – дополнил кто-то. – Эх, и знатный же будет пир! А потом – охота!

– Слава королю Энрике!

– Слава!

– Что ж, – тихо пробормотал Раничев. – Увидеться с королем, наверное, здорово и полезно, да только есть еще другие дела. Более важные.

В теплой компании кабальерос Иван просидели-таки до вечера, неспешно попивая вино и слушая хвастливые россказни идальго. Сверкая сапогами, несколько раз прибегал Аникей – кратко докладывал об Ансельме. Тот шептался о чем-то с маркитантами, тоже готовившимися к отъезду.

– О чем шептался, не вызнал? – Раничев обернулся к слуге.

– Да все о каких-то лошадях…

– О лошадях? – удивился Иван. – Мы же, кажется, своих уже пристроили. Ну иди, следи дальше. Ежели что…

– Понял, господине, – Аникей умчался.

Раничев продолжал пировать, слабенькое вино совсем не брало его – вот если б водка! – а юные кабальерос уже изрядно поднабрались, кто-то, отвалившись, спал, кто тупо смеялся, кто пытался запеть песню, а кое-кто и хватал друг друга за грудки. Иван, не церемонясь, успокоил нахалов – его здесь побаивались и уважали – и посмотрел в темнеющее небо. Что-то Аникей долго не показывался.

Раничев поднялся на ноги – а вино-то оказалось коварным, шатало – осмотрелся, прислушался. За кустами, у маркитантов, слышался приглушенный говор, изредка прерываемый конским ржанием. Иван направился туда – торговцы как раз подтаскивали к лошадям тюки – чтобы не возиться лишний раз утром.