Колдолесье
Шрифт:
«Не смотри наверх! Не смотри наверх!» – молила она, сидя очень тихо.
Оно не смотрело наверх. Оно было занято, изучая свои когтистые руки, потом поднимая их, чтобы ощупать потрепанные заросли волос и бороды. У Энн возникло чувство, что оно очень, очень озадачено. Она наблюдала, как оно берется за клочки одежды на своих тощих бедрах и отрывает кусочек, чтобы посмотреть на него. Оно покачало головой, четким жестом положило полосу тряпки на левое плечо и прокаркало еще какие-то слова. На этот раз звук был меньше похож на карканье и больше на голос.
Затем (несмотря на всё остальное, Энн едва поверила глазам) существо создало себе одежду. Нижнее тряпье растянулось двумя плотными водопадами цвета хаки, образовывая узкие рейтузы, а потом мягкие сапоги. Одновременно полоска тряпки на плече трупа тоже побежала вниз, падая и расширяясь в нечто вроде просторной плиссированной мантии длиной до щиколоток, цвета верблюжьей шерсти. Энн едва не вскрикнула, когда увидела цвет. Затем она наблюдала, почти ожидая этого, как длинные волосы и борода приобретали тот же цвет верблюжьей шерсти и укорачивались. Борода исчезла вовсе, сделав лицо еще больше похожим на череп, чем раньше; волосы остановились где-то на уровне ушей. Мужчина завершил свой образ, подпоясавшись широким ремнем с прикрепленными к нему ножом и сумкой и перекинув через левое плечо свернутую рулоном ткань, которую он аккуратно закрепил застежками. После этого он что-то удовлетворенно пробормотал, подошел к краю тропинки, вытащил нож и срезал себе толстую палку с ближайшего к свинцовому ящику дерева.
Еще до того, как он начал двигаться, Энн почти уверилась в том, кто он такой. А его широкие неторопливые шаги окончательно убедили ее. Он был самым высоким из трех мужчин, которые приехали на машине: тем, кто заставил ворота открыться; тем, кто носил странное пальто из верблюжьей шерсти. Это пальто по-прежнему было на нем, только он преобразовал его в мантию.
Он вернулся на тропинку, неся палку. Нет, теперь уже не палку, а посох – старый, отполированный, с вырезанными на нем чудными знаками. Он посмотрел наверх на Энн и прокаркал ей замечание.
Она отшатнулась, прижавшись к стволу. О, Боже! Всё это время он знал, что она здесь! И теперь непристойной выглядела она: забралась на дерево в узкой юбке, которая задралась до самой талии. Должно быть, он смотрел прямо на ее трусы. И длинные беззащитные ноги, свисающие по обе стороны ветки.
Странный мужчина внизу кашлянул, недовольный своим голосом, всё еще глядя на Энн. У него были светлые, глубоко запавшие глаза. Брови сходились над носом в одну бровь в форме летящего ястреба. Он странно выглядел, даже если его увидеть в обычных обстоятельствах, идя по улице. Можно подумать, будто встретил Мрачного Жнеца[2].
– Простите, - произнесла она высоким от страха голосом. – Я… Я не понимаю ни слова из того, что вы говорите… И не хочу понимать.
Он удивился. Подумал. Снова кашлянул.
– Прошу прощения, - сказал он. – Я использовал не тот язык. Я говорил, что не имею намерения вредить вам. Не хотите спуститься?
«Они все это говорят!» – предостерег мамин голос в голове Энн.
– Нет, не хочу, - ответила она. – А если вы попробуете забраться наверх, я вас пну.
И она лихорадочно принялась размышлять: «Как мне выбраться? Я не могу сидеть здесь весь день!»
– В таком случае, не возражаете, если я задам вам несколько вопросов? – спросил мужчина.
Пока Энн набирала в легкие воздух, чтобы ответить, что очень даже возражает, он быстро добавил:
– Я ни разу в жизни не был в таком недоумении. Что это за место?
Теперь, когда он привык говорить, у него обнаружился довольно приятный глубокий голос с легким иностранным акцентом. «Швед?» - заинтересовалась Энн. У него были все причины пребывать в недоумении. И ведь ничего страшного не случится, если она расскажет ему то немногое, что знает.
– О чем вы хотите спросить? – осторожно произнесла она.
Он снова прочистил горло.
– Можете сказать мне, где мы находимся? Где вот это? – он обвел рукой зеленые просторы леса.