Чтение онлайн

Так…похоже что я волей-неволей начинаю засвечиваться. Пока что не явно, косвенно, но засвечиваться. И чем мне это грозит? Что будет, когда люди на моем участке будут наверняка знать, что я не просто участковый, а еще и что-то вроде колдуна? Что они сделают? Напишут на меня заявление? Мол, я колдую, порчу напускаю, и все такое прочее? Хе хе…их просто поставят на учет к психиатру, вот и все.

Будут от меня шарахаться? Так от меня по большому-то счету все равно шарахаются, я ведь участковый, полицейский, притом чужак, пришлый. Особой дружбы я с ними не вел, да и вести скорее всего не буду. Мне же их «нагибать» нужно, а не дружиться. Я орган принуждения, орган власти, а кто особо любит принуждающих к чему-то? Вот с Самохиным можно и подружиться, а мнение остальных о себе мне особо-то и не интересно.

Начальству моему напишут? Мол, вместо того, чтобы насаждать правопорядок, участковый Каганов занимается колдовством? Ох, и поржут же мои сослуживцы! Да и я с ними поржу. Мало ли какую чушь на участкового пишут? Я лично видел жалобу, в которой говорилось, что участковый Милютин занимается сексом с козами, напиваясь при этом до состояния не стояния. Капитан Милютин тогда пообещал закопать в козье дерьмо того, кто это написал. Навсегда закопать. А уж жалобы на беспредел участкового, который преследует и желает законопатить несчастного невиновного — это даже не обыденность, это наша жизнь.

В общем — пусть говорят, что хотят… я сделаю все, чтобы доказать мою принадлежность к славному роду колдунов было совершенно невозможно. И в помощь мне абсолютное неверие просвещенного человечества в наличие у отдельных особей паранормальных способностей. Спасибо «Битве экстрасенсов», спасибо им за то, что сделали все возможное для создание имиджа абсолютного жулья всем экстрасенсам, всем колдунам и ведьмам моей необъятной родины!

— И что, ты тоже веришь, что я какой-то там колдун? — усмехнувшись, осведомился у Вари, с довольным видом поглядывающей на экран телевизора, на котором показывали красоток, загорающих возле бассейна где-то далеко-далеко возле синего моря.

— Ну…колдун, или не колдун, а что-то такое в тебе есть! — серьезно сказала моя новая подруга — ты как глянешь на меня, так у меня внутри все и обрывается! Мне хочется броситься на колени, положить тебе голову тебе на бедро и сидеть так вечно, дожидаясь, когда ты меня приласкаешь! Вот сейчас сказала, а у меня внутри все затряслось, аж дыхание сперло! Как тогда, когда я первый раз тебя увидела! Как увидела, так и поняла — я тебя хочу! Тебя, и больше никого!

Мда. А это может стать проблемой…жениться-то я не собираюсь! А еще, закралось эдакое…подозрение. А не может быть такая страсть наведенной?! Не может быть так, что я неосознанно заклял эту женщину, и потому она теперь трясется, мечтая о моей вполне такой большой, но чистой, отмытой в баньке любви?

А ведь хреновое это дело. Теперь я каждый раз, когда буду общаться с женщиной — любой женщиной, которая потенциально может стать моей любовницей, и выкажет явные признаки приязни ко мне — буду думать, взвешивать, соображать — не искусственное ли это, не наведенная ли страсть? Может это я возжелал женщину и заставил ее полюбить себя?! Ведь о чем-то таком бесы и говорили! О том влиянии, которое колдун оказывает на женщин, как вампир носферату! Поманил — и пошла она за тобой, зачарованная! И подставила шею под твой сладкий укус!

И кстати — существует огромная опасность испортить жизнь и самому себе. Влюбишь в себя женщину, разрушишь ее семью, и станет все это огромнейшей проблемой. Например — ее муженек, который попытается решить вопрос радикально и меня искоренить, как объект вредный, и подлежащий немедленной утилизации! Может и не сможет меня быстро убрать, я все-таки колдун, а не просто участковый Вася Каганов, но жизнь мне осложнить сможет запросто.

Ну это я так…теоретически! Не собираюсь ведь разрушать чужие семьи! (И вспомнилась «Люсенька» с ее поцелуем, и здоровенный бывший десантник, влюбленный в нее до умопомрачения).

И каков вывод? А вывод такой: гасить все непроизвольные выбросы заклятий. А если уж такое (предположительно) получилось — тут же побыстрее снимать заклятие. Развеивать так сказать любовный морок! Не собираюсь я заводить гарем, это я так…с голодухи мечтал. Уж и помечтать что ли нельзя? А теперь у меня Варя есть — не пропаду я на «безбабье»!

— Ты вот что…радость моя! — начал я, раздумывая, что именно сказать — Не придумывай лишнего! И не слушай всякой чуши, которую бабы разносят. Ну да, я умею убеждать людей, да, работаю как следует. Но это не означает…

Я замолк, обдумывая что же «не означает», но Варя вклинилась в паузу и легкомысленно махнула рукой:

— Наплюй, Вась! Да хоть бы и колдун! У нас колдунов боятся и ценят. Вон, бабку Нюру — все уважают и боятся. И Нину Петровну из Орловки — тоже. Так и пусть боятся — колдун, значит колдун! У нас народ только силу понимает. А если ты участковый, да еще и колдун — они тебя будут уважать так, как тебе и не снилось! А мне все равно, кто ты, главное, мне с тобой хорошо. А там уже будь, что будет. И не бойся, я тебя в загс не тащу. Я ведь еще замужняя жена. Вот так. И рожать я пока не собираюсь. Меня баба Нюра заговорила от беременности. Я не хотела больше от Сеньки понести.

— А импотенцию случайно не ты ли ему устроила? — спросил я легко, думая о своем, наболевшем. И лучше бы я не спрашивал — взгляд Вари метнулся в сторону, и я понял — точно, она! И вот откуда она знает Нину Петровну! Небось во-свойски, задарма ей снадобье ведьма сварганила, с нее станется. Капнула Варенька муженьку в стакан пару капель, и повис евонный отросток навсегда и бевповортно.

Колдуньи, они тоже бабы, и в положение женщин всегда войдут. Очень они не любят насильников, и тех, кто своих жен смертным боем бьет. Так что напакостить такому придурку — это святое дело. Баба Нюра, та бы наверное на такое черное колдовство не пошла, а вот Нина Степановна — запросто. Как-нибудь спрошу у нее при случае. Хотя по большому счету и незачем, все и так яснее ясного.

— Ладно, не отвечай, все ясно — вздохнул я, и встал из-за стола — вот что, Варь…сколько я тебе денег должен? Сколько ты потратила?

— Неважно! — Варя порозовела и снова отвела взгляд — Сколько бы ни было, все мои! Заработаю! Не говори ничего насчет денег! Я ведь от души делала! Могу я в конце-то концов потратиться на своего любовника, или нет?

— Можешь. Но зато я не могу сидеть на шее у женщины — отрезал я — Дурью не майся, тебе ребенка кормить надо! Так что брось эти разговоры, возьми деньги и не придуривайся! Я мужчина! А мужчина не должен жить за счет женщины! Ты меня что, альфонсом считаешь, что ли?! А?!