Чтение онлайн

— Не прикидывайся. Факты очевидны. Некумету неподвластна такая магия. А уж результат не похож ни на что, виденное мною прежде. Он заставил тебя воспользоваться твоим умением, чтобы помочь ему в бою, а потом, когда понял, на что ты способен, предал тебя.

— Продолжай, — произнес друкай, и улыбка его угасла.

— Некумет не хотел обагрять твоей кровью свои руки. Полагаю, ты пригрозил, что проклянешь его, и тогда он решил отослать тебя в Кхемри. Мы бы убили тебя вместо него и в результате пострадали.

— Умный, умный человечек, — прошипел друкай. — И весь этот спектакль разыгран только для того, чтобы удовлетворить твое любопытство?

— Разумеется нет, — рассердился Нагаш. — Я хочу знать секреты твоего колдовства. Научи меня колдовать так, как ты, и я отпущу тебя на волю.

Друкай засмеялся.

— Какая прелесть! — презрительно фыркнув, сказал он. — Некумет говорил мне то же самое. С какой стати я должен тебе доверять?

— Разве это не очевидно? — широко улыбнулся Нагаш. — Потому что ты находишься в сорока футах под землей, в гробнице, предназначенной для того, чтобы убивать тех, кто бродит по ее коридорам. — Верховный жрец скрестил на груди руки. — Я уже похоронил тебя заживо, друкай. Тебе осталось лишь одно: дать мне то, чего я желаю.

Торговая дорога Кхемри, 62 год Ку’афа Коварного

(—1750 год по имперскому летосчислению)

После кровавой битвы при Зедри армия Узурпатора была скорее мертвой, чем живой. Покойники, воскрешенные колдовством Нагаша, могли передвигаться только во тьме, поэтому войско поднималось на закате и шло до рассвета. Потом они останавливались и разбивали палатки для владыки и предводителей, и когда на востоке над Хрупкими Пиками появлялись первые лучи солнца, мертвецы медленно опускались на землю, и торговая дорога напоминала усеянное трупами поле боя. Немногочисленные живые подкреплялись тем, что осталось, и посменно ложились спать, дожидаясь следующего марша.

Хотя они прибыли слишком поздно и уже не смогли изменить ход сражения у Зедри, кавалерия Бхагара была исполнена решимости заставить армию Нагаша дорого заплатить за победу. Незаметно передвигаясь между барханами, разбойники пустыни следовали по пятам за медленно бредущим войском и устраивали молниеносные набеги на фланги. Они стремительно вылетали из пустыни, метали в противника дротики, выпускали град стрел и снова исчезали в песках до того, как враг успевал выставить оборону. Кавалерия Архана пыталась их преследовать, но почти всякий раз натыкалась на тщательно продуманную засаду. Потери росли, но, к великой досаде бхагарцев, погибшие враги вставали и возвращались в строй.

Дни шли, и тактика Бхагара стала меняться. Лазутчики следовали за армией по ночам и докладывали Шахиду бен Алказзару на рассвете, а потом волки пустыни нападали на лагерь в полдень, зная, что столкнутся едва ли с третью войска Узурпатора. Иногда они устраивали засаду на верховые дозоры Архана или похищали несколько десятков безжизненных воинов Нагаша и волокли их в пески, где отсекали им головы и сжигали. А иногда стремились добраться до палаток и дремлющих в них чудовищ. И с каждым разом всадники пустыни умудрялись проникнуть все глубже в лагерь.

Спустя почти неделю после великого сражения у оазиса Рыжий Лис решил, что пора ударить всерьез. Пять дней постоянных стычек измотали живых воинов Нагаша, а численностью они ненамного превосходили всадников бен Алказзара. Князь Бхагара призвал командиров и посвятил их в свой план.

Рассвет шестого дня застал армию Узурпатора на каменистой равнине, где дорога проходила недалеко от подножия Хрупких Пиков. Пустыня слегка отступила на запад, и пески начинались в нескольких милях. В первый раз живые воины армии Кхемри смогли хоть немного расслабиться, решив, что лагерь находится в безопасном месте.

Спрятавшись за барханами, бен Алказзар и две трети его командиров собрались перед Ахметом бен Иззедейном, верховным жрецом Ксара. Князь пустыни и его избранные люди оголили руки и сделали глубокие разрезы бронзовыми кинжалами, позволив крови стечь в золотой сосуд, стоявший у ног бен Иззедейна. Бог пустыни всегда голоден и одаривает только тех, кто с радостью приносит ему личную жертву.

И сразу же ветер пустыни закружил вокруг собравшихся воинов, вздымая в воздух жгучий песок. К тому времени как они вскочили в седла своих скакунов, ветер уже кружил яростным вихрем. Боевые крики воинов заглушал голодный рев Ксара, но костяные рога, как клинки, прорезали этот рев, и всадники, перескочив через барханы, понеслись по каменистой пустыне к вражеской армии.

Живые воины Нагаша увидели шипящую песчаную тучу, несущуюся на них, и поняли, что она предвещает. Они в ужасе повскакивали на ноги, хватаясь за оружие и за поводья перепуганных лошадей. Прошло всего несколько минут, и потрепанные отряды тяжелой кавалерии уже мчались прямиком в бурю, а копейщики выстраивались среди разлагающихся тел своих соратников, готовясь отразить атаку.

Из всех богов Ксар Безликий меньше всего был расположен к людям и чтил Соглашение в лучшем случае через силу. Его дары зачастую оказывались палкой о двух концах, поэтому те, кто ему поклонялся, обращались к Ксару только в состоянии крайней нужды. Яростная буря, вызванная жрецом бен Иззедейном, хлестала и друзей, и врагов, скрывая в свистящем вихре все, что происходило между волками пустыни и кавалерией Нагаша. Всадники в буквальном смысле слова сталкивались друг с другом, выныривая из мрака, обменивались несколькими неистовыми ударами, разъезжались и снова исчезали. Вопли умирающих заглушал голодный ветер, трупы превращались в скелет за несколько мгновений.

Однако всадники пустыни были в своей стихии. Прикрыв лица шарфами в знак преданности своему богу, они легко угадывали изменения ветра и знали, как смотреть сквозь мглу, чтобы увидеть врага. Они скакали с таким мастерством, словно их кони читали мысли своих седоков. Кони пустыни были совершенно особой породой, единственным даром, когда-либо по-настоящему преподнесенным Ксаром своему народу, и ценились своими хозяевами дороже рубинов. Снова и снова сталкивались волки пустыни со своими противниками, и кавалеристы Кхемри вылетали из седел и истекали кровью, упав на землю.

Лошади без всадников, спотыкаясь, выбирались из песчаного вихря и галопом мчались в лагерь Узурпатора. Копейщики видели, что буря неумолимо приближается к ним, и со страхом сжимали оружие. Командиры приказывали сомкнуть ряды, создать прочную стену из щитов и копий, чтобы встретить яростный ветер. Песчаная буря пронеслась над воинами шипящей, ослепляющей волной, колола глаза, царапала кожу. Передние ряды отпрянули, словно столкнувшись с вражеской атакой, но арьергард прикрыл головы щитами и пятился, не разбивая шеренги. Из мглы вылетали дротики, неслись в сомкнутые ряды, вонзались в щиты и впивались в плоть. Люди кричали и падали, и в криках их звучали боль и радость, словно смерть была не концом, а освобождением от пережитых ужасов.