Чтение онлайн

– Я-а...

– Ты ни о чём не мечтаешь? Не хочешь измерить мир? Не жаждешь денег? Не хочешь никем стать?

– Хочу хорошо делать свою работу.

– Это замечательно. А что ты подразумеваешь под хорошо и под работой?

– Вы знаете мои обязанности.

– Эти?
– Редрин помахал свитком, испещренном буковками.

– Постановление о должностных обязанностях верховного архимага Велмании?

– Именно. Ты помнишь содержание?

– Дословно.

– У тебя есть все достоинства, которых не хватало Орнику.

– Но нет тех, которыми обладал он.

– Не спорю. Так что мы будем делать, Горан? Топтать мечту Аара? Или наоборот? Может разогнать Инессу?

– Разогнать?

– Держи. Почитай. Я подожду.
– Редрин выудил второй свиток, потолще и пошире.

– Что это?
– Горан слабой рукой принял свиток из рук государя.

– Предложение магов Новой школы. Новый подход. Новое государство.

Архимаг повертел свиток и, не разворачивая, метнул тот в догорающий камин.

– Наша страна не нуждается в Хенрике Аарском, мой государь.

Редрин Филин подошел к камину и кочергой поворошил угли, пламя занялось. Обняло пергамент и заплясало. Под оранжевыми языками быстро чернело.

– А ведь это был отчет Ивара. Впрочем, я его прочитал. Ивар халтурит и пишет из головы. Снять его, как считаешь?

– Отчет?

– Отчет-отчет. Ладно, перейдем к делу. Я должен поговорить с Ильмой. На рассвете сюда заявится главнокомандующий войсками восточной Велмании. В полдень устроишь мне разговор с тестем, нам понадобится помощь Кордера. И еще есть кое-что личное. Вызови Велора и его ребят, они нам пригодятся. Будем воевать, Горан. Хватит сидеть, разгромим магов, а Ильму поставим на место. Это моя страна.

– Мой государь...

– Ты служишь мне, а не Инессе. Не Владычице. Ты служишь мне и Велмании, Горан Вирицкий, верховный архимаг Велмании. Так сказала мне твоя Арне, оправдывая твою скрытность. Будь добр ответь, она права?

– Это она? Она сказала вам?

– Права?

– Да, мой государь. Я служу вам.

Вчерашний день плавно перетек в сегодняшний, маленький кабинет государя поглощал и выплевывал новых и новых людей. Неизменными оставались только Горан Вирицкий и слышащая Арне. Владычица Инессы явилась сама, во плоти, воспользовавшись Вирицким телепортом. Помимо нее в Вирицу прибыли главнокомандующий восточной Велмании и тесть государя.

Расследование смертей Орника и Регины Мадера считались временно прекращенными. Главный сыщик выдохнул и снова глубоко вдохнул - у него появилось новое задание. На центральной площади торопливо возводили помост, пока не объясняя зачем. Во дворце удвоили охрану, храмовая стража принялась патрулировать улицы города вкупе со стражей регулярной.

Вирица кипела. Перед лавками топтался народ, сплетни ползли по городу, приобретая все более жуткие очертания: колдуны с магами объединились и идут брать столицу, Редрин Филин убит - стражу выставили, чтобы об этом никто не догадался, Инессцы проиграли, маги будут мстить, Орден карателей решил завоевать Велманию, грядет война с Луаром и прочее. У страха открылись огромные, ясные и совершенно бессмысленные глаза.

К полудню сплетни пополнились свежей "информацией".

Владычица Инессы сгорела от стыда прямо на совете - в прямом смысле, Сауринское княжество отделяется от Велмании и с Цитаделью магии образует свое суверенное государство, противников магов отправляют валить лес за Урмалой, правда спустя полчаса на это же дело отправляли самих магов, им и сподручней.

В полдень герольды по всей Вирице разгласили, что в шесть часов вечера Редрин Филин выступит перед народом с балкона дворца. Помост по-прежнему оставался загадкой. Храмовая стража подралась с городской. Разнимал народ, из-за чего дело превратилось в массовую драку, пришлось вызывать начальников обеих сторон. Те сцепились между собой словесно.

Лавки то открывались, то закрывались, сапожник шил сапог прямо на улице, боясь пропустить всё интересное мимо ушей, лучший вирицкий портной в задумчивости угодил иглой в ягодицу какому-то дворянину. Дворянин возопиял, а потом чуть не попал под сани с заглядевшимся на площадное столпотворение возницей. В санях спорили, сравнивая сплетни, мужчина и женщина. Сплетни оказались разными, в дамских палатах разговоры имели романтическо-трагический уклон, а в мужских кабинетах речь шла больше о политике и деньгах.

Храмовая стража опять подралась с городской. Растаскивать было некому, довольствовавшись кровоточащими носами и разбитыми губами стражники утихомирились, а сдавая смену, соврали, что задерживали преступника, коего не поймали.

В три часа дня Ловша Левша полностью сделал дневную выручку и потирал руки, представляя, как чудно заработает вечером. Вот только пришлось послать повозку на пивной завод, пиво кончалось катастрофически быстро. Растерянный посыльный вернулся с двумя бочками - цены у пивоваров взлетели втрое. Во всех корчмах резко поднялся уровень потребления хмельного. Ловша, ругаясь, дал посыльному еще денег и велел торговаться, а сам совершил то, что почитал святотатством самым распоследним - велел разбавлять пиво.

Жарка с Билдиром лениво передвигали фигуры по черно-белым клеточкам, с кислыми минами взирая на любопытных по ту сторону стекла и вокруг. Они честно попытались уйти наверх и спрятаться в комнатах, но Ловша пообещал десять процентов и "настоящие убивцы" терпели.

В четыре часа герольды объявили, что совет окончен. Помост стоял неприкаянный, на досках кто-то успел написать бранные высказывания, рядом ножом проковыряли ответ.

Мастера амулетов распродали треть запасов, знахари остались на внеурочную работу, составляя мази для ран.

И только в храмовой лекарне было тихо - народ забыл, что он может болеть. Болеть было некогда, в счет не шли только первые подравшиеся стражники, матерящие друг друга с разных концов палаты.

В пять часов народ столпился у дворца, началась давка. Грамотные притащили с собой плакаты: "магов на эшафот!", "Велмания для людей!", "Не дадим превратить нас в чудовищ!". Неграмотные ограничились воплями и кричалками, вовлекая в это дело грамотных. Глядящий на них из окна второй советник по вопросам населения подумал, что надо будет открыть еще с полдюжины школ. Но тут грамотные начали пихаться, каждый старался, чтобы именно его пожелания было видно лучше, и советник испугался, что школы не помогут.