Чтение онлайн

– Ладно, ладно, амфитрион ты недопеченный… Ну что, юноша, идемте?

Кудеяр мрачно подал голос из угла:

– Смотри, Фельдмаршал, жизнь наша переменчива…

– Я тебя тоже люблю, хоть и чуть поменее, чем родную матушку… – блеснул зубами Фельдмаршал. – Ворчать ворчи, но смотри у меня!

Ольга первой бросилась наверх по скудно освещенной лестнице, так, что избавитель за ней едва поспевал. Полной грудью вдохнула ночной воздух. Заметила, что неподалеку стоит запряженная парой гнедых темная карета.

– Ну, и что же дальше, юноша? – спросил Фельдмаршал не без любопытства.

– Я вам так благодарен!

– Вот об этих пустяках давайте никогда более не заговаривать. Я, да будет вам известно, отнюдь не ангел и уж никак не странствующий рыцарь из романов, но некоторых вещей не люблю, вот и приходится поневоле… пресекать. Я другое имел в виду. Куда собираетесь направиться? – он кивнул в сторону кареты. – Я вас, разумеется, готов подвезти, чтобы не обрывать благотворительность на полдороге. Филантропические поступки следует доводить до логического конца… Куда изволите?

– Не знаю, – искренне сказала Ольга. – Мне… мне просто некуда идти.

– Случается, – с самым невозмутимым видом ответил Фельдмаршал. – Случается, что и в столь большом городе совершенно некуда идти… – он засмеялся. – Ну, право же, как ни стараешься избегать ситуаций, целиком заимствованных из дурацких французских романов, а они сами настигают и хватают за шиворот, словно будочник – мелкого воришку… Придется звать вас к себе в гости… Не боитесь воспользоваться моим гостеприимством?

– Нисколечко, – сказала Ольга.

– Вы так доверчивы?

– Не особенно, – сказала она. – Просто… Конечно, вы сразу производите впечатление благородного человека… но внешность обманчива, и это еще ни о чем не говорит… Тут, скорее, точный расчет. И некоторый житейский опыт. Вы дали себе труд отбить меня у этих…

– Ну, это было несложно.

– И все же… – сказала Ольга. – Корыстной выгоды, каковую вы можете иметь, тут что-то не просматривается. Конечно, уж простите великодушно, сразу чувствуется, что человек вы, как бы это изящнее выразиться…

– А вы не деликатничайте, друг мой, не деликатничайте, – сказал Фельдмаршал поощряюще. – Называйте вещи своими именами и высказывайте все предположения, какие имеете… Ну-ка?

– Сдается мне, что вы – человек, имеющий некоторое отношение…

– К жизни ночной и не особенно благонравной?

– Вы же сами просили откровенности…

– Ну разумеется. Вы, юноша, правы… отчасти. Образ жизни мой не особенно благонравный, но отсюда еще не исходит, что он ночной. Скорее уж – дневной… Но в общем и целом вы угадали верно. Полагаю, поопасаетесь теперь садиться ко мне в карету?

– Ну что вы, – сказала Ольга и первой сделала шаг к экипажу с кучером на козлах, казавшимся отрешенным от всего сущего, ничего не видевшим вокруг, кроме лошадей и вожжей. – Зачем же вас опасаться? К забавам определенного рода вы вряд ли склонны – там, в подвале, у вас читалась откровенная брезгливость на лице. Что до денег, их у меня весьма мало – а вы, судя по карете и общему впечатлению, не занимаетесь мелочами. Сдается мне, самое большее, что может угрожать в вашем обществе, – это возможность войти в коллизии с законом. Но возможность таковая меня не особенно и пугает…

Ловко запрыгнув следом за ней в карету, тотчас же тронувшуюся, Фельдмаршал спросил деловито:

– Вас разыскивают?

– Полицию имеете в виду?

– Ну не дворников же…

– Разыскивают, – сказала Ольга. – Наверняка… Теперь ваша очередь поопастись, а?

– В одном-единственном случае: если вы, милейший, хоть как-то связаны с политикой, ну, вы понимаете. Политические интриги и прочие заговоры – это то, от чего я шарахаюсь, как черт от ладана. Выигрыш порой может оказаться невероятно высок, но и шансы на проигрыш не в пример больше, нежели во всех других… ремеслах. Так что политики я стерегусь. Если имеете отношение к политике, я, конечно, вас довезу, куда вам нужно, но вот домой к себе приглашать, простите великодушно, не стану.

– Никакой политики, – сказала Ольга грустно. – Сплошные житейские неурядицы…

– Понятно. На этом пока и остановимся. А каковы же ваши дальнейшие планы? При том, что идти вам некуда, вас ищут и ваше состояние умещается в дрянном немецком кошельке?

– Честно сказать, сегодня мне было некогда над этим задумываться, – сказала Ольга. – Чересчур быстро развивались события. Я обязательно подумаю о будущем, не откладывая, но сейчас хотелось бы отдохнуть…

– Ну, простите мою навязчивость, – ответил Фельдмаршал. – Я и не намерен вас допрашивать, и слово это, да и саму процедуру, терпеть не могу. Значит, житейские неурядицы. Ну, в эту категорию слишком многое укладывается. Один мой знакомый, добрейшей души человек, именно что житейскими неурядицами называл времена, когда полиция его усиленно разыскивала за шалости с пистолетом, повлекшие смерть…

Ольга сверкнула на него глазами:

– Я никого не убивал!

– Вы знаете, мой юный друг, я тоже, – ухмыльнулся Фельдмаршал. – До сих пор как-то обходилось. А не позволено ли мне будет поинтересоваться вашим именем?

– Андрей… – сказала Ольга. – Андрей Степанович Каразин.

– Очень приятно. Гауф Григорий Петрович, из обрусевших германцев… Давайте сразу внесем некоторую ясность, Андрей Степанович. Поскольку то, что я вам скажу, право же, можно спокойно произносить и в присутствии полиции. Я – авантюрист, знаете ли. Классический, можно бы даже выразиться – патентованный образец. Как в восемнадцатом столетии, когда такое занятие почиталось едва ли не почтенным ремеслом и уж безусловно имело широкое распространение…