Чтение онлайн

Откинув голову, он внезапно захохотал.

— Так вот чем объясняется твое горячее заступничество! Неудивительно, что ты знаешь о змее у него на груди. Так… так, значит, этот праведный пропойца не так уж чист. Это он совратил тебя? Невинную девушку, оставленную на его попечение женщиной, которую он поклялся любить до самой смерти.

— Он не совращал меня, — сказала Хлоя тихо, но твердо. Джаспер покачал головой, все еще посмеиваясь.

— Он совсем не изменился. Ну, да ладно, это только придаст дополнительное очарование завтрашнему празднеству. Тем интереснее будет наблюдать Латтимеру за твоим посвящением.

Хлоя побледнела.

— Наблюдать? Что ты имеешь в виду? Как он будет наблюдать, если его здесь нет?

— О, он непременно будет здесь, — заверил ее Джаспер со спокойной убежденностью. — Если он выехал сразу после получения моего послания, то должен прискакать к часовне как раз к началу церемонии. А уж мы подготовим ему радушную встречу… и очень неприятное расставание… навсегда. — Губы его растянулись в улыбке, но в глазах был лед, когда он покинул ее.

Хлоя металась по небольшой комнате. Она поняла, что больше уже не боится за себя. Вместо страха она чувствовала необычный прилив энергии и решимости предпринять что-нибудь, чтобы убежать. Слишком долго она вела себя пассивно. Если Хьюго приедет, а он непременно приедет, если узнает, где она, — тогда надежда есть. Но ей необходимо предупредить его о ловушке Джаспера. Именно поэтому она должна бежать и встретиться с Хьюго до того, как он доберется до Шиптона. Вот только как это сделать?

Она обвела взглядом комнату, надеясь что-то придумать. Потолок был слишком высоко, даже если бы она и сумела протиснуться в небольшое оконце. Может быть, устроить пожар, и, когда откроют дверь, она выскользнет под покровом дыма? Сколько времени пройдет, прежде чем пожар в этом изолированном крыле заметят внизу? Слишком много. Пока до нее доберутся, она задохнется.

Она может попробовать бежать, только когда откроется дверь. Если ей удастся выбраться в коридор и запереть за собой дверь, то у нее появится шанс, небольшой, правда, но другого не будет.

Единственным достаточно тяжелым предметом в комнате был стул. Она с трудом подняла его над головой, но убедилась, что все же может, это сделать. Она поставила стул рядом с дверью и села на кровать, поджидая следующего посетителя.

Напряженно вслушиваясь в тишину, Хлоя мгновенно уловила звук шагов на лестнице в конце коридора. Она кинулась к двери и подняла стул. Кровь стучала у нее в висках, сердце билось так, словно вот-вот вырвется из груди. Ключ в замке заскрипел, и дверь распахнулась.

В то же мгновение она подскочила и со всего размаха опустила стул на голову Криспина, шагнувшего в комнату. Он закричал и упал на колени. Хлоя кинулась к двери, выскочила в коридор и… попала прямо в объятия своего брата.

Джаспер ничего не сказал, просто повернул ее и толкнул обратно в комнату. Криспин потирал голову, моргая от растерянности. Но он поднялся на ноги сразу, как только Джаспер подтащил Хлою к кровати.

— Дай мне твой галстук, — отрывисто скомандовал Джаспер, дернув руки пленницы и подняв их у нее над головой. Криспин передал ему галстук. — Держи ее руки. — Пасынок подчинился, Джаспер скрутил материю в тонкий твердый жгут и привязал запястья Хлои к раме балдахина.

В следующую секунду его хлыст засвистел и опустился ей на плечи, она закричала. Схватив за волосы, он оттянул ее голову назад и вкрадчиво проговорил у самого ее уха:

— Я ведь предупреждал тебя, сестрица. — Они ушли, ключ опять повернулся в двери. Она не знала, как долго провисела на вытянутых руках, опираясь лишь на кончики пальцев. Боль от удара хлыстом притупилась, теперь она страдала от сильной боли в связанных руках. Свет померк, наступили сумерки; постепенно боль отступила: сознание оставило ее.

Уже совсем стемнело, когда ее забытье было нарушено звуком шагов, и дверь открылась. Вошел Джаспер со свечой и подносом. Он поставил все это на туалетный столик и нагнулся, чтобы поднять упавший стул. Затем он подошел к неподвижной фигуре.

— Полагаю, у тебя было достаточно времени для раздумий, — заметил он, полоснув ножом по веревке, связывавшей ее. Руки Хлои опустились, ноги подогнулись, и она упала на кровать. — До утра у тебя больше не будет посетителей, — продолжал Джаспер, направляясь к двери, и добавил с легкой издевкой: — Спокойной ночи.

Когда дверь закрылась, Хлоя перевернулась на спину. Мягкий свет свечи действовал на нее успокаивающе, и она пролежала так долгое время, приходя в себя. Каждая клеточка ее тела ныла, каждый мускул болел так, как будто ей пришлось участвовать в тяжелом состязании. Итак, она получила еще одно серьезное предупреждение.

Спустя какое-то время она встала и посмотрела на поднос. На ужин ей принесли полбуханки хлеба и кувшин с молоком — холодную, бездушную подачку, но все же это было лучше, чем ничего. Она съела немного сухого хлеба и выпила молоко, затем, не раздеваясь, забралась в постель под покрывало. Ей почему-то казалось, что раздеваться опасно, как будто в ночной рубашке она станет еще более уязвимой.

Хьюго обязательно разыщет ее. Он не оставит ее Джасперу. Он не любит ее, но и не бросит. Гордость, несомненно, приведет его сюда, и он угодит прямо в ловушку Джаспера. Раз Хьюго не любит ее, собственное будущее ее больше не волнует. Но она слишком любит его, чтобы вынести его смерть.

В семи милях от Шиптона, в Денхолм-Мэнор, Хьюго сидел с Самюэлем у камина на кухне и объяснял другу свой план. Но время от времени его голос затихал, и глаза его приобретали мучительное выражение. Несколько раз он вставал, открывал дверь и прислушивался, вглядываясь в темноту.

— Что такое?

— Не знаю, Самюэль. Я просто чувствую Хлою. Я чувствую ее страх. Но сейчас я ничего не могу предпринять… и я скучаю по этой чертовой собаке, — добавил он, захлопывая дверь, — да и вообще по всему ее несносному зверинцу.

— Я понимаю, что вы хотите сказать, — откликнулся Самюэль. — Без них чегой-то очень тихо. — Он встал. — Поспите?

— Нет. — Хьюго покачал головой. — Я поиграю, музыка не потревожит твой сон?

— Никогда раньше не мешала, — ответил Самюэль, направляясь к двери. — Ну, так я вздремну. — Он покривил душой: музыка беспокоила его в те ужасные ночи, когда Хьюго боролся со своими демонами и пристрастием к вину и когда ее жуткие звуки заполняли долгие ночные часы. В эту ночь он снова не мог заснуть. Он лежал в постели, напряженно прислушиваясь к звукам рояля: старый моряк хотел понять, что сейчас на душе у Хьюго.