Колибри
Шрифт:
– Вы близки с Йере?
– В смысле? Нет, – ответила Вирве почти сердито. – Ну, мы много общались, конечно, через Рийкку, – продолжила она, пытаясь придать голосу более дружелюбное звучание, – но ничего глубокого.
– Ты уверена, что не знаешь, где сейчас Йере?
– Да откуда я могу знать?! Я его не настолько хорошо знаю.
– Кстати, а ты есть в «Фейсбуке»?
– Да.
– А Рийкка с Йере?
– Они тоже, правда, Йере не очень активный пользователь.
– Если позволишь, я бы посмотрела в твоем профиле, вдруг кто из них оставил какую-нибудь запись, которая могла бы нам помочь.
– Конечно, только я не уверена, что там можно найти чего-нибудь. Имею в виду, что Йере давно ничего не постил, а Рийкка… – тут голос Вирве дрогнул, и она замолчала.
Анна открыла сайт «Фейсбука», и Вирве вошла на свою страницу. На аватарке она стояла освещенная ярким солнцем в тени огромной пальмы.
– Красивое фото, где сделано?
– В Мексике, – ответила Вирве. – Ездила туда дикарем прошлой весной сразу же после экзаменов.
– Ух ты, – произнесла Анна и принялась читать записи на стене.
«О чем вы думаете?» – спросил «Фейсбук». «Вот если бы ты мне рассказал», – подумала Анна, прочитывая короткие обрывки текстов, при помощи которых все 286 друзей Вирве сообщали друг другу о своих делах. В списке друзей Анна щелкнула по имени Рийкки. Перед ней открылся ее профиль: аватарка сделана веб-камерой или телефоном, судя по углу съемки и нечеткости изображения. На нее с экрана смотрели все те же пухлые щечки, что и на выпускной фотографии, и те же серо-синие глаза, которые должны были увидеть еще много десятков лет. Шиза какая-то: жизнь продолжается здесь, в виртуальном мире, хотя комменты Рийкки закончились двадцать первого числа. После этого ее стена заполнилась записями «покойся с миром» от потрясенных друзей. Анна подумала, что надо бы не забыть напомнить Юхани и Ирмели, чтобы удалили эту страницу.
В течение лета Рийкка постила примерно раз в неделю, удосуживаясь сообщать друзьям о своей жизни лишь в духе «съела мороженое», «пошла поплавать», и только однажды написала, что ходила на пробежку. Датировано серединой июля. Анна быстро пролистала список друзей – сто три человека. Девушкам явно было чем заняться, кроме как сидеть перед компьютером. Потом Анна щелкнула по Йере: 754 друга, никакой жизни на стене – Вирве не врала. Йере не сливал ничего о себе в Сеть и даже не участвовал в обсуждениях с другими. Удивительно, как это Йере удалось собрать такое количество друзей. Анна спросила об этом у Вирве.
– Почем мне знать, – ответила та, – случаются такие персонажи, которым по приколу, когда в «Фейсбуке» куча друзей.
Анна покинула страницу и поблагодарила Вирве. Ничего определенного, надо еще изучить личные сообщения Рийкки и ее переписку по имейлу.
– Хорошо, давай проговорим все сначала для четкости протокола. Не устала? – спросила она у Вирве.
Та опустила чашку, выпрямила спину и сказала:
– Могу еще.
Они еще раз прошлись по всем обстоятельствам – никаких изменений в показаниях. Затем Вирве перечитала протокол, проверила правильность показаний и подписала, гремя браслетом. Под конец Анна попросила Вирве подготовиться к тому, что очень скоро ее вызовут повторно: предположение о вероятной новой интрижке, а также наблюдения в день гибели Рийкки настолько существенны с точки зрения следствия, что к ним придется еще вернуться. Вирве сказала, что охотно окажет помощь следствию. «Пожалуй, это первая вопиющая ложь», – подумала Анна.
После ухода девушки Анна должна была сразу пойти к Эско Ниеми и доложить ему о том, что дело обрастает новыми важными деталями: разрыв Рийкки и Йере и тайная связь девушки. Собственно, Анна даже дошла до кабинета коллеги, даже подняла руку, чтобы постучаться, но потом изменила свое решение. Не смогла. Не решилась.