Шрифт:
Коллаборанты
Глава 1. Триггер
Вера Ивановна Серова сидела за туалетным столиком, вглядываясь в свое отражение. В свои 43 года она не считала себя старухой: в душе она все та же задорная первокурсница, которая сумела подхватить на танцах молодого командира Красной Армии Ваню Серова. Но ее отражение не поддерживало ее оптимизма. На лице явно проглядывало несколько морщин, а в темных волосах появилась предательская седина.
Показав язык своему отражению, Вера Ивановна выдвинула ящик стола и уставила взгляд на платиновую диадему, усыпанную бриллиантами. Эту диадему ей подарил муж, когда вернулся из Германии. Подарить-то подарил, но строго-настрого запретил показываться в ней на людях. И зачем нужен такой подарок, если им нельзя похвастаться перед знакомыми?
Привычным жестом она достала диадему и водрузила себе на голову. Теперь из зазеркалья на нее смотрела настоящая принцесса. В блеске бриллиантов исчезли и морщины, и седые волоски. Лицо преобразилось, и теперь ее отражение словно говорило ей: Вера, да ты красавица! Волна хорошего настроения захлестнула ее и бросила в жар. Так было каждый раз, когда она надевала это украшение. Но в этот раз к этому чувству примешался испуг: а вдруг с годами это волшебство исчезнет! Ведь она не молодеет. Скоро наступит момент, когда никакие бриллианты не смогут скрыть ее возраста. Ей даже показалось на мгновение, что из-за зеркала на нее с укоризной смотрит морщинистая старуха. Видение быстро исчезло, но испуг остался.
Нет, она не может допустить, чтобы образ молодой принцессы Веры Серовой исчез навсегда. Она увековечит его в фотоснимке. Да! Это надо сделать прямо сейчас. Вера Ивановна быстро надела свое лучшее вечернее платье, сверху накинула беличью шубку, положила диадему в сумочку и начала обувать сапожки. В этот момент сама собой в голову закралась мысль: а что скажет Ваня? Но Вера Ивановна быстро эту мысль прогнала: он же не разрешал ей показываться на людях, она и не покажется, а ее фотокарточку никто не увидит. Она закончила одевание и решительно вышла из квартиры.
Если бы она знала, к каким фатальным последствиям приведет это ее невинное желание, она лучше бы дала отрубить себе руки, чтобы не иметь возможности прикасаться к этой проклятой тиаре. Но она знать этого не могла и отправилась в фотостудию модного в высших кругах Москвы фотографа Кирилла Фролова. По пути она зашла в парикмахерскую, где легкий макияж и прическа отобрали лет десять у ее возраста.
В приподнятом настроении она вошла в фотостудию.
– А-а, Вера Ивановна! – встретил ее фотограф, – давненько вы к нам не заглядывали…
– Да, все как-то времени нет, Кирюша, – привычно отмахнулась Серова.
– Я понимаю, – многозначительно кивнул «Кирюша», который был лет на десять старше «Веры Ивановны», – быть супругой такого человека…
– Я хочу, чтобы ты снял меня вот в этом, – она достала из сумки диадему и показала фотографу.
От удивления у Кирилла непроизвольно открылся рот, и он долго не мог произнести ни слова.
– Откуда это у вас? – наконец, сумел вымолвить он севшим голосом.
– А, да это бижутерия! Купила по случаю в антикварном магазине, – стараясь придать беспечность голосу ответила Вера Ивановна.
– А я уж подумал…
– Ну, что ты, Кирюша!? Обычная вещица… Ну мы будем фотографироваться?
– Ах, да, конечно! Снимайте шубку, давайте я вам помогу.
Фотограф приступил к своей работе. Он усаживал Веру Ивановну в разные позы, ловя удачный ракурс, играл со светом, подбегал к ней, то и дело поправляя диадему. Обычно он не делал больше двух снимков. Негативные пластинки и фотобумага стоили недешево. Но в этот раз он не пожалел и трех негативов. Наконец, спустя час, он сообщил клиентке, что работа закончена, и фотокарточки можно забрать завтра.
Назавтра Серова в предвкушении чуда отправилась в фотостудию. Ожидания ее не обманули. Фотограф выложил на стол три фотокарточки, и все они были прекрасны.
– Отлично, Кирюша! – похвалила Вера Ивановна, – ты, как всегда, на высоте.
– Рад стараться, – расплылся в улыбке фотограф.
– Сколько с меня?
– Триста рублей, Вера Ивановна.
– Вот тебе пятьсот, только никому не рассказывай об этих снимках.
– За кого вы меня принимаете?! Я – могила.
– Негативы в конверте?
– Конечно, все три.
– Ну, до свидания, Кирюша.
– До свидания, Вера Ивановна.
Фотограф проводил клиентку до дверей и вернулся в студию. Он вошел в проявочную, подошел к столу, на котором в свете красного фонаря виднелась уменьшенная копия одного из фотопортретов Серовой. Кирилл сунул фотокарточку в карман, оделся, закрыл студию и вышел на улицу. Здесь на него сразу же набросился январский мороз, но отступать ему было некуда. Каждый день в обеденный перерыв он ходил в соседнее кафе, где по средам к нему подсаживалась симпатичная молодая журналистка из Эстонии по имени Эмма. Он делился с ней сплетнями, которыми его снабжали его клиентки – жены министров, партийных секретарей, директоров, генералов – всех тех, кто мог себе позволить выбросить пару сотен за художественный портрет своей благоверной. А она выражала свою благодарность милой улыбкой и небольшими подарками, вроде пачки импортных сигарет или лосьона. Сегодня как раз была среда.
Кирилл заказал солянку, бифштекс с картофельным пюре, компот и уселся за столик. Он с нетерпением поглядывал на дверь в ожидании Эммы. Сегодня он приготовил для нее сенсацию. Вчера, едва проводив Серову, он кинулся к тумбочке, где хранились старые модные журналы. Он быстро нашел интересующий его снимок и похвалил себя за свою безупречную фотографическую память.
– Привет, Кирилл! – прозвучал рядом знакомый голос с легким иностранным акцентом.
От неожиданности фотограф вздрогнул.
– О, Эмма! А я не видел, как ты вошла, – попытался он скрыть свою небольшую оплошность.
– Скажи, есть чем меня порадовать? Я очень тороплюсь, – пропустила она его слова мимо ушей.
Кирилл молча достал из кармана фотокарточку Серовой и выложил на стол. Эмма уселась, не отрывая взгляда от снимка.
– Что это? – спросила она.
– Это Серова Вера Ивановна, а на голове у нее знаешь, что?
– Ну, не тяни, Кирилл!
– На голове у нее бриллиантовая диадема королевы Бельгии Елизаветы.