Чтение онлайн

– Потому что я – отрицательный персонаж.

И тут же начал движение. Ильин открыл огонь, но уже с опозданием. А вот теперь, посмотрим, Мастер, кто кого. Выстрел, еще один, и все мимо. Это тебе, дружок, не перед чайниками понты гонять. Тут дело серьезное.

Подшагнул, взмахнул рукой, ладонь ощутила рукоять ножа. Лови, Мастер! И почувствовал, что попал. Он дернулся, правая, вооруженная рука повисла. Попытался поднять ее, но не смог. А вот теперь – мой выход.

Пальцы разжались и пистолет выпал. Но до земли не долетел, потому что... Потому что в этот самый момент мое изломанное, собранное по кусочкам тело само вспомнило, что нужно делать, и сработало само же, не дожидаясь команды от тупой головы.

Я подломился в коленях, вытянутая левая подхватила ствол у самой земли, пальцы охватили рукоять. И я сразу начал стрелять.

Очень даже вовремя. Мой бывший успел не только выхватить из-за пояса ствол, но и вскинуть его. Как опередил его, сам не пойму. Первая пуля отбросила его назад, вторая уронила. Третью Коля схватил уже на лету.

Закончил пальбу и присел без сил на мерзлую землю, вернее, просто рухнул на жопу. Потом собрался и начал вставать. Получилось со второй попытки. Поднялся-таки и пошел к лежащему, бьющемуся в агонии, что-то беззвучно кричащему, все еще пытающемуся вскинуть ствол.

Нас разделяло каких-то шагов десять-двенадцать, пара прыжков для нормального здорового человека. Только вот я уже не был ни тем, ни другим. Пока добрел, Коля последний раз выгнулся дугой, потом обмяк, последний раз дернулся и затих. А перед тем, как замереть, что-то беззвучно, одними губами, произнес. Но я все равно понял.

Всегда довольно-таки спокойно переносил боль, даже слегка этим гордился. Любую, но не такую, как сейчас. А она, сволочь такая, все усиливалась. Меня корежило, мотало по мерзлой земле. Давясь кровью, попытался закричать, но не смог. Потом вдруг полегчало, и я понял, что жизнь закончилась, по крайней мере, эта.

Говорят, хотя, кто знает, что перед смертью перед глазами пробегает вся жизнь, вспоминается что-то родное. Брутальные, с руками по локоть в крови, дяди пускают слезу и шепчут: «Мама». Может, и мне попробовать?

Свою родную мать я видел, наверное, всего один раз, при появлении на свет. А потом что-то произошло: то ли она умерла, то ли просто оставила меня там, где родила и ушла дальше налегке. Ту толстую длинноносую гусыню, что усыновила меня в шесть лет, называть мамой не поворачивается язык. Сначала она играла со мной как с куклой, потом ей это дело надоело, и дамочка принялась на меня шипеть, а потом и бить. В восемь лет, получив от нее тапочком по морде, засветил в ответ ей в глаз. Весь вечер и всю ночь она, помнится, охала и рыдала, а утром, проохавшись, отвела меня туда, откуда взяла.

Боль отступила и тут я увидел... Утро, какой-то явно нездешний лес, высоченные деревья, освещенная солнцем ярко-зеленая мясистая листва и мы с напарником и коллегой, тогда еще вместе и заодно.

Молодые, целые и невредимые, здоровенные как булыжники, веселые и задорные. Только что мы оторвались от погони, взяли и просто перебили всех тех, кого за нами послали.

Нам еще предстоит несколько дней идти по этим зарослям, только это не пугает. Мы молоды, прекрасно подготовлены и чертовски уверены в себе. Не боимся ни бога и ни черта, потому что мы вместе... Вместе с коллегой и напарником. У меня в жизни не было лучшего напарника. Мы... Все, тишина, темнота и никаких огней навстречу.

– У меня тоже, – прочитал по губам сказанное им напоследок.

Присел на колено, через силу наклонился, протянул руку и закрыл коллеге глаза. Замер, думая... Ни о чем, черт подери, не думая. Просто замер, потому что ни на что другое просто не было сил. Потом вздохнул и опять начал вставать.

– Серега, ты как? – молчание, – Серега! – попытался заорать, вышло, честно говоря, неважно.

– Здесь, – прошелестело в ухе.

– Где здесь-то?

– Валяюсь.

– Как ты?

– Хреново, – грустно молвил он. – Ты как?

– Аналогично.

– Что с ним?

– Все, – ответил я и встал. – Готов.

– А ты?

– Почти, – честно ответил я. – Идти можешь?

– Попробую, а что?

– Встречаемся у трактора.

– Хорошо, – уныло отозвался он, и я пошел, вернее, побрел, спотыкаясь и шатаясь, как конкретные ребята у нас на районе ближе к вечеру.

Кое-как добрел. Серега сидел, прислонившись к колесу, заботливо подстелив под задницу чью-то куртку, прижимая руку с намокшим бинтом к пробитой башке. Глянул мутным глазом (второй был залит кровью), с большим трудом узнавая.

– А ты, – сказал еле слышно. – Что это? – если я правильно понял, вопрос касался торчащей из груди рукоятки.

– Сувенир, – подошел поближе и через силу наклонился. – Эк тебя.

Достал из кармана металлический футляр, извлек из него телефон и принялся, сбиваясь, давить на кнопки.

– Ильин? – собеседник отозвался сразу после первого гудка, как будто день и ночь ждал вестей именно от меня. – Докладывай.

– Все.

– Что все?

– С Климовым все, – пояснил для шибко тупых. – Приезжайте, – и сказал куда. – Лучше на джипе, иначе не доберетесь.

– Едем, – воодушевился он.

– И врача прихватите, – напомнил я. – А то мы, – на секунду замолчал. – С напарником...

– У тебя появился напарник?

– По ходу, да, – меня качнуло, пришлось ухватиться за стального друга.

– Какой-то ты, Ильин, сегодня...

– Никакой, – перебил я. – И он тоже. Быстрее.

Присел, вернее, упал рядом и начал рыться в карманах. Сунул в рот сигарету и чиркнул зажигалкой.

– А мне?

– Тебе нельзя.

– Почему?

– Мозги вытекут.