Чтение онлайн

Она молодая, эффектная, привлекательная, независимая – поддерживать отношения с мужчиной более трех месяцев у нее не получалось, все заканчивалось несчастливо. Для нее несчастливо.

Может быть, ей так на роду написано?

Ээээ… хватит размазывать невеселые думы… Она отмахнулась от смутных гнетущих мыслей, прихватила с собой бутылку, миновала жилую зону с ее теплыми нейтральными цветами и электрическими вспышками модернистских картин и босиком пошлепала в спальню.

А не завести ли кота? Они бывают такие ласковые! Вот если удастся найти такого, как Томас…

Она замерла, держа руку на выключателе. Слабый запах духов. Ее духов! Откуда он здесь сейчас? Не повседневная «Риччи Риччи», бергамот и сандал, но аромат более тяжелого, сексуального «Будуара» – этими духами она душилась только лишь на свидания и только под настроение.

Сейчас по случаю сальсы от нее немножко попахивало здоровым потом. Но запах этот был едва уловим ею самой, аромат же духов она различала явственно.

И здесь его быть не должно. Сейчас.

Зато должен был стоять красивый розовый флакон с золотой пробкой. А его не было.

Озадаченная, Джули подошла к туалетному столику. Антикварная шкатулка для безделушек, духи «Риччи Риччи», узкая серебряная ваза с одной красной лилией – все это на месте.

Но флакон «Будуара» исчез.

Возможно, она сама переставила его и забыла? Однако зачем? Правда, утром она страдала от тяжкого похмелья, и голова была тяжелой. Возможно, действие было неконтролируемым.

Но нет!

Помнится, она уронила заглушку от сережки-пуссета. И пыталась нашарить ее на столике рядом с розовым пузырьком. Он стоял на своем месте, и она до него не дотронулась.

Что-то бормоча себе под нос, она вошла в ванную, чтобы проверить, все ли на месте тут. Поискала металлический кейс, в котором хранила свой макияж. Не нашла. И косметики тоже! Помада «Ред Табу» и жидкая подводка для глаз «Бобби Браун» – они исчезли. Она как раз положила их туда на прошлой неделе после поездки в Сефору.

Джули вернулась в спальню, проверила вечерние сумочки и на всякий случай дорожную косметичку, которую всегда держала наготове и брала с собой на адскую свадебную неделю Хэмптонов.

Затем прочесала огромный шкаф. И ахнула, увидев… вернее, не увидев новых ненадеванных туфель от Маноло Бланик: босоножки на толстой платформе с коралловыми стразами, выложенными восьмиугольниками.

Досада сменилась страхом. Сердце заколотилось так, что она не могла вздохнуть. Вне себя, она метнулась на кухню, схватила сумку, вытащила телефон и позвонила в полицию…

В начале первого она приехала к Лайле.

– Прости, – с ходу выдохнула Джули. – Только этого тебе не хватало после вчерашней ночи.

– Глупости. Ты как?

– Не знаю. Копы думают, у меня крыша поехала. Видимо, так и есть.

– Не наговаривай на себя. Давай это сразу в спальню…

Лайла забрала у нее сумку и покатила в спальню.

– Нет, конечно, я нормальная, – бубнила Джули ей в спину. – Пропали вещи. Странный набор вещей. Кто-то вламывается в квартиру, берет косметику и духи, пару туфель и сумку – лепардовый такой рисуночек, помнишь? хозяйственная… – очевидно, чтобы сложить добычу. Так вот кто-то берет все это – и оставляет картины, драгоценности, часы «Баум энд Мерсье» и жемчуга моей бабушки…

– Возможно, девчонка-подросток. Знаешь, бывают такие оторвы… – неуверенно предположила Лайла.

– …я никуда, никуда их не девала! – взахлеб продолжала Джули. – Копы пусть себе думают все, что угодно, но я в своем все же уме, никуда не девала я эти вещи!

– Джули, ты ничего никуда не девала, – тоном психотерапевта эхом откликнулась Лайла. – А уборщицы твои… они не могли взять?

Джули, обессилевшая, опустилась на кровать.

– Копы и об этом спрашивали. Я пользуюсь услугами одной и той же фирмы вот уже несколько лет. И те же две женщины приходят ко мне каждую вторую неделю месяца. Они не стали бы рисковать этой работой ради какого-то там макияжа, хоть бы и дорогого. Кроме них, у тебя единственной есть ключ и код сигнализации.

Лайла перекрестила то место, где у нее было сердце.

– Невиновна.

– Еще бы. Нога у тебя не моего размера, и ты не красишься красной помадой, хотя о помаде следовало бы подумать… Спасибо, что приютила меня. Остаться там на ночь я не могла! Завтра же сменю замки и уже сменила код сигнализации. Хм… Говоришь, девчонка-подросток?.. В доме их несколько. Возможно, и правда это девчачья проделка. Предположим, на спор… Надеюсь, полиция их найдет. Правда, это как-то нелепо – искать девчонку в «Маноло», с красной помадой «Ред Табу» на губах и от которой несет «Будуаром»? – фыркнула Джули. – Как же, как же!

– Все бывает!

Лайла нагнулась и обняла Джули:

– Хочешь чего-нибудь?

– Только спать. Я могу устроиться на диване.

– У меня большая кровать. Хватит места и для тебя, и для меня, и для Томаса.

– Спасибо. Ничего, если я быстренько приму душ? После работы и сальсы?

– Насчет сальсы – завидую. Конечно, иди. Я оставлю свет с твоей стороны кровати.

– О, чуть не забыла! – Джули вынула из сумки пижаму. – Аш прошел скрининг. Я говорила с несколькими людьми, весьма осторожно. Резюме: он может с головой погружаться в работу, иногда может вспылить, когда его тревожат не вовремя, не тусуется с дикой страстью, как того хотели бы его агент и некоторые леди из его окружения, но и все. Никаких скандалов, никаких случаев насилия, если не считать, что на выставке он врезал какому-то пьянице.

– Он – врезал?

– Так мне сказали. Насколько я знаю, пьянчуга стал приставать к натурщице, которая вовсе этого не хотела. Мой источник утверждает, что удар был заслуженным и имел место в лондонской галерее. Итак – печать одобрения, если решишь позволить ему выглянуть из твоего окна.

– Полагаю, позволю.

Лайла устроилась на кровати, и запутанная трагическая действительность начала стремительно вплетаться в ее короткие странные сны. Она так и не услышала, как Джули скользнула в постель, и восторженного мяуканья Томаса, свернувшегося между ними.